О запрете неприятных слов

Александр Привалов 04 апр 2015

Фото: Эксперт

Александр Привалов

Дума во внеочередном порядке приняла в первом чтении законопроект, вводящий в Уголовный кодекс новый состав: пропаганда или реклама наркотических средств, психотропных веществ или их прекурсоров; кара — от штрафа до двухлетней отсидки

Отличительные признаки нового преступного деяния на диво просты: пропаганда или реклама наркотиков — это «распространение изображений и (или) названий (в том числе на иностранных языках) наркотических средств, психотропных веществ или их прекурсоров, наркосодержащих растений или их частей» — ну и так далее. Согласитесь, это нечто новое в нашем праве. Как ни широко метёт, скажем, 282-я статья — никогда не угадаешь, что ещё в следующий раз сочтут «возбуждением ненависти и вражды», — но употребление слов ненависть или вражда пока что не считается преступлением. А тут будет веселее: написал в газете или на сайте героин или уксусная кислота или, скажем, изобразил цветок мака — и готово дело. Жди повестки — и моли Бога, чтобы штрафом отделаться. При всей непридуманной, поистине смертельной важности борьбы с наркотиками законопроект этот кажется мне крайне неудачным — и при этом, к сугубому сожалению, крайне характерным.

Реклама

Авторы объясняют его так. Мол, ключевая часть современной наркоторговли находится в интернете. За последние годы Роскомнадзор выявил и заблокировал тысячи сайтов, пропагандирующих и прямо предлагающих наркотики, «но меры такого рода не решают главного — привлечения к ответственности лиц, виновных в распространении наркотиков». А теперь вот заблокируют сайт — и можно сразу винтить его хозяев по новой статье, за пропаганду. Такие рассуждения, по-моему, не очень убеждают. Прежде всего, они не смотрят в корень явления. Важнейшая, по рассказам практиков, проблема этой сферы — крышевание наркоторговли разными силовыми структурами — едва ли поддаётся решению подобными ходами. (Возможно, кстати говоря, что истинный смысл проекта как раз и окажется в некотором переделе сфер влияния: вы знаете, кто будет работать по новой статье УК — ФСКН? или, может, МВД? Вот и я не знаю.) Далее, высокоинтеллектуальная наркоторговля — через Tor какой-нибудь, да с оплатой в каких-нибудь биткойнах — всё-таки пока скорее вишенка на торте. Массовая, то есть наиболее социально опасная торговля если и использует сеть, то не безумно сложным образом — уже потому, что вынуждена ориентироваться на уровень своего потребителя. Найдя сайт, через который распространяют наркотики, уличить людей, ведущих этот бизнес, есть стандартная оперативная работа, которую, увы, ничем нельзя заменить. Если оперативники с ней не справляются, их не выручит и новая статья: чтобы посадить или даже оштрафовать человека, написавшего на своём сайте слово «экстази», его ведь всё равно нужно сначала найти. Поэтому сколько-нибудь заметной пользы от будущей статьи УК ожидать трудно, а вот вред от неё будет неизбежен.

Так, похоже, думают и высокие инстанции, представившие в Думу отзывы на законопроект. Верховный суд проект не поддержал совсем: мол, уже имеющихся по затронутой проблематике нормативных актов вполне достаточно, зато недостаточен контроль за их соблюдением. Правительство возражает мягче: не против криминализации деяния вообще, а против криминализации «пропаганды прекурсоров» (то есть не советует карать за упоминание стандартных химикатов — того же уксуса), — но зато чётко указывает главный дефект проекта: вводимое понятие пропаганды наркотиков и прочего должно быть изменено, чтобы избежать расширительного толкования. Только не будет оно изменено. Авторы и хотят, чтобы неприятных слов вроде анаша или «крокодил» просто не употребляли — во всяком случае там, куда дотянется ставший универсальным хранителем нравственности Роскомнадзор. Может быть, новый закон и помешает каким-нибудь неопытным злодеям сбывать свои зелья в интернете, не знаю; зато твёрдо знаю, что он непременно будет мешать, например, обсуждать в медиа действительные беды. Вот увидите, через полгода как-то незаметно окажется, что нельзя напечатать честного рассказа о действительном устройстве наркоторговли, хоть вообще, хоть в каком-нибудь конкретном городке — пропаганда же вылитая! Смотрите, что вышло из бредового запрета публично называть причины самоубийств — очередного устрожения закона «о защите детей от информации». (Ведь с самого начала говорили разумные люди: нельзя запрещать публикацию чего бы то ни было под предлогом того, что-де может увидеть ребёнок! Не послушались — и поехало.) Я не верю, что даже ребёнок воспримет рассказ о том, как онкологический больной покончил с собой из-за невыносимых болей, как «пропаганду самоубийства». Едва ли верят и депутаты, вотировавшие этот вздор. Но сейчас этот вздор — прямой запрет честных публикаций! — ощутимо мешает осознать и наконец решить давно уже решаемую проблему болеутоляющих.

У разрастающейся волны запретов на упоминание неприятных вещей возможны, кажется, только два объяснения. Депутаты, раз за разом утверждающие всё новые табу на слова, либо надеются, что широкая публика сама не увидит никаких бедствий, покуда о них не расскажут СМИ, — либо верят (я всё-таки надеюсь, что неосознанно) в магическую силу своих решений. И как ни странно, первое объяснение мне представляется менее вероятным. Слишком многие члены ГД прекрасно помнят, что в советской жизни практически ни о каких бедах нельзя было упоминать, — и помнят, как эта советская жизнь закончилась. Стало быть, налицо парламентский вудуизм: что мы с правильными процедурами вычеркнем на бумаге, то боги послушно вычеркнут из мироздания. Прямо сейчас в Думе творится очередная тому иллюстрация: в повестку включён вопрос о возврате к знаменитому «нулевому промилле». Как известно, несколько лет назад уже предпринималось такое вуду-действие: запретили присутствие любого следа алкоголя в крови водителя. Не сработало: вместо ожидавшегося вычёркивания из вещного мира нетрезвых водителей наблюлось изрядное нарастание коррупции на дорогах. Нулевое промилле отменили. Полтора года выждали — опять хотят попробовать: вдруг на второй раз боги послушаются? Ну-ну.

Интересна статья?

0 комментариев *

  1. Демокрит     #1     +2  

    Воровитого медвепута только могила исправит . В этом единственное сходство нелюди с человеком .

    ответить