История сотрудника ФСБ, внедренного в «Артподготовку»

В конце 2020 года в Центр Досье обратился молодой человек, который представился Вадимом Майоровым — бывшим внештатным сотрудником ФСБ, сбежавшим из России. Он передал несколько десятков документов, переписок и фотографий, а также аудиозаписи своих разговоров с начальством. После серии интервью, проверки личности Майорова и предоставленных им документов мы приняли решение опубликовать его историю. Большая часть фактов, которые описывает бывший сотрудник ФСБ, подтверждается в независимых источниках, однако некоторые детали — например, цитаты из разговоров с коллегами и внутренние переживания — проверить невозможно. О том, в какой степени правдивы его история и раскаяние, судить читателям.

Вечером 1 ноября 2017 года в квартире в поселке Московский неподалеку от аэропорта Внуково было людно. В одной из комнат отдыхали уставшие после работы гастарбайтеры. В соседней — активисты движения Артподготовка (признано экстремистским в России) Сергей Озеров, Олег Дмитриев, Олег Иванов и Вадим Майоров ждали революцию, которая должна была произойти через четыре дня, 5 ноября 2017 года. Вадим Майоров отлучился в туалет. Через несколько минут в квартиру ворвались спецназ и оперативники ФСБ. Активистов с криками уложили лицом в пол, гастарбайтеров задержали. При обыске в квартире обнаружились белые полотенца, бутылки с лимонадом, две бутылки растворителя и канистра с бензином, который разлился на пол.

Олег Иванов, Сергей Озеров, Вадим Майоров и Олег Дмитриев во время обыска в квартире. Источник: оперативная съемка

С нас сняли футболки, забрали их, оставили по пояс раздетыми, — вспоминал обыск Олег Дмитриев в письме, оказавшемся в распоряжении ОВД-Инфо . — Разъедало глаза, и трудно было дышать, кто-то ходил по мне берцами, оставляя черные масляные следы на линолеуме. Кто-то спросил: „Где документы?“ Я сказал: „Где-то в вещах, лежа на полу лицом в пол, трудно их предъявить“. Ответили: „Значит, предъявлять документы отказываемся“. Также услышал разговор: „Что это? Вейп — электронная сигарета. Чей вейп?“ — „Мой“, — я сказал. Мне ответили: „Он тебе не понадобится. Мне нужнее!“ Я сильно замерз, балкон был открыт. Очень холодно. Пролежали часа полтора. После выстроили четверых вдоль стены, руки за голову, вприсядку. Я пытался смотреть по сторонам, это пресекалось. Один из них предложил: „Тот, кто выпьет бензина бутылку, тот пойдет домой“. Я сказал: „Пей сам и уходи, и вообще, кто вы такие и что хотите?“ Он сказал: „Сейчас узнаешь, кто мы такие!“ Его кто-то позвал, и он ушел. Через какое-то время Серега сказал, что у него спина и он долго так не простоит, в таком положении. Сказали: „Нам все равно“. Я сказал: „Мне плохо, могу упасть в обморок от этого запаха“. Сказали: „Падай“. Я с большим грохотом упал на пол .

В какой-то момент революционеров одного за другим начали выводить на кухню. Первым забрали Вадима Майорова. Вскоре из-за закрытой двери послышался грохот, а за ним — крики не бейте, я вам все расскажу . Затем увели Олега Дмитриева. На кухне его вновь положили лицом в пол, один из спецназовцев встал ему на лодыжки, другой принес динамо-машину.

В район почек приставили два провода, начали что-то крутить, от чего било током. Удары были слабые, но шевелились пальцы и шумело в ушах. Я сказал: „Что за детский сад, возьмите провод, воткните в розетку и ударьте током, чтобы я почувствовал“ , — описывал происходившее Дмитриев в письме. Силовики спрашивали, где оружие и другие подельники, но ответы их не сильно интересовали: главной целью было запугать активистов. Пытки продлились меньше 10 минут. Еще неделю Дмитриев мочился кровью.

Обыск закончился уже ночью, активистов стали выводить в автозак. На них должны были составить протоколы за неподчинение представителям власти — лежа лицом в пол, они не смогли предъявить силовикам свои документы. Олег Дмитриев, Сергей Озеров и Олег Иванов уже сидели в автобусе, когда Вадим Майоров, выходя из подъезда, растолкал двух оперативников ФСБ и убежал в сторону леса.

Дмитриев, Озеров и Иванов проведут в ИВС 15 суток, после чего станут фигурантами уголовного дела о терроризме — их обвинят в подготовке к поджогу органов власти и приговорят к срокам от шести до восьми лет. Уже из СИЗО они напишут, что сбежавший Майоров был засланным провокатором ФСБ. И окажутся правы.

Добежав до леса, Вадим Майоров остановился, чтобы подождать преследовавших его оперативников ФСБ — Алексея из центрального аппарата и Ярослава из московского управления. Его побег был спланирован с самого начала. Еще спускаясь в лифте, Ярослав посоветовал Майорову для правдоподобности пнуть его по ноге на глазах у соратников — но не сильно. Один из конвоиров, сотрудник полиции, разрешил ударить себя по лицу. Крики Майорова из кухни и звуки ударов, которые слышали Дмитриев, Озеров и Иванов, были частью организованного для них спектакля. На самом деле оперативник ФСБ Алексей стучал кулаком по двери холодильника. Да и входную дверь выламывать силовикам не пришлось: Майоров сам впустил их, когда выходил в туалет.

Будешь Родину защищать

О службе в ФСБ Вадим Майоров мечтал давно. Окончив автомеханический техникум в Набережных Челнах, он ушел служить в армию. В 2009 году подал документы в Пограничную академию ФСБ в Москве, но получил отказ — нашлись судимые родственники. Расставшись с мечтой, Майоров остался в Челнах и начал искать другое призвание: то в строительстве, то в перепродаже подержанных машин, то в ритуальных услугах, то в благотворительности, то в риелторстве. Но служба, как оказалось, о нем не забыла.

В конце лета 2016 года Майорову позвонил незнакомец, представившийся Рустамом Галиакберовым. Он предложил встретиться на парковке возле торгового центра Палитра . Уже в личной беседе Галиакберов рассказал, что является сотрудником ФСБ и давно обратил внимание на Майорова. Родина нуждается в защите, и такие, как ты, нам нужны , — объяснил капитан ФСБ, после чего перешел к сути: Майоров должен был заняться сбором информации. Тот долго размышлять не стал и уже через неделю подписал со спецслужбой официальный контракт. Должность — внештатный сотрудник, зарплата — 15 тысяч рублей. Затем последовало несколько месяцев подготовки: тренировки в спортзале, курсы обращения со спецтехникой и долгие разговоры с Галиакберовым, делившимся своим опытом.

Задачей Майорова было внедрение в местные бандитские группировки. Набережные Челны — город маленький, все друг друга знают и общаются, так что трудностей с этим не возникло , — вспоминает он. Поначалу к молодому внештатнику относились настороженно, перепроверяя всю добытую им информацию. Однако за несколько месяцев ему удалось заслужить доверие руководства — по разработкам Майорова возбуждались дела, вербовались агенты, производились обыски. Когда в любую группу — криминальную или политическую — внедряются силовики, начинаются склоки и раздоры. Все друг друга подозревают: „Ты сотрудник ФСБ“, „Нет, ты“, „Нет, ты“. Вычислить крота очень сложно. Если тебя за руку не поймали и ты ведешь себя спокойно, все будет хорошо. Так нас учили с самого начала .

Скоро будет революция

Хотя борьба с бандитами вполне устраивала Майорова, занимался ею он недолго. В конце весны 2017 года ему позвонила старая знакомая его жены — активистка Артподготовки Надежда Белова (Белова утверждает, что Майоров позвонил ей сам после одного из ее выступлений).

Надежда Белова у мемориала Бориса Немцова. Источник: соцсети

Вадим, ты знаешь Мальцева? Скоро будет революция, — вспоминает разговор Майоров. — Мы сделаем революцию в 17-м году. Собирай всех челнинских и подключайся! .

Я-то подключусь , — подумал Майоров и сразу же доложил о разговоре начальству. Сам я не интересовался политикой, что-то слышал про Мальцева, „Артподготовку“, но мне было вообще без разницы. У тебя есть своя узкая направленность, ты только в ней и двигаешься. Работы было очень много, у нас четыре бандитские группировки — со всеми надо общаться и понимать, кто чем занимается, у кого какое оружие, кто на чем зарабатывает , — вспоминает внештатник ФСБ.

Кто такой Вячеслав Мальцев и как появилось движение Артподготовка ?

Вячеслав Мальцев — уроженец Саратова, в советское время служил в пограничных войсках, а затем работал участковым. С 1989 по 1996 год был генеральным директором Саратовского сыскного бюро Аллегро . Занятие было прибыльным — в 90-е Мальцев стал одним из самых обеспеченных людей в Саратовской области.

В 1994 году Вячеслав Мальцев был избран депутатом Саратовской областной думы и проработал там до 2002 года. Был секретарем думы и заместителем ее председателя. В это время он познакомился с Вячеславом Володиным и поначалу наладил с ним хорошие отношения. Впоследствии их пути разошлись: в 1999 году Володин был избран депутатом Госдумы от блока Отечество — Вся Россия и начал строить карьеру в Москве. Мальцев, по инициативе Володина шедший по тому же списку, выборы проиграл и остался в Саратове.

В 2001 году Вячеслав Мальцев вступил в Единую Россию (ЕР) и участвовал в создании саратовского отделения, но в 2003 году вышел из партии, разочаровавшись в ней, и спустя пару лет написал Манифест борьбыс партией „Единая Россия“ .

В 2007 году он недолго возглавлял саратовское отделение незарегистрированной националистической партии Великая Россия и создавал в городе отделение Российского народно-демократического союза (РНДС) Михаила Касьянова. Тогда Мальцев не смог переизбраться в областную думу. В 2012 году баллотировался в депутаты Саратовской думы от КПРФ, но опять потерпел неудачу.

В 2016 году Вячеслав Мальцев стал известен на федеральном уровне, победив на праймериз партии Парнас . Хотя технически голосование посчитали сорванным, Мальцева включили в партийный список Парнаса на выборах в Госдуму — под вторым номером, после председателя партии Михаила Касьянова. Победу в праймериз малоизвестному среди несистемной оппозиции Мальцеву обеспечил его YouTube-канал Артподготовка — к тому моменту его аудитория составляла почти 100 тысяч человек. Оппозиционер Алексей Навальный тогда поддержал Мальцева, заявив, что остальные участники предварительных выборов просто не озаботились агитацией: Для того и нужны праймериз — кто-то новый может прийти и разогнать уютный мирок партийной номенклатуры, привыкшей ничего не делать .

Затем Мальцев сблизился с оппозиционером Марком Гальпериным и присоединился к его движению Новая оппозиция , официально не зарегистрированному. Движение сфокусировалось на уличных акциях — прогулках оппозиции по воскресеньям в разных городах России.

Движение Артподготовка

Движение Артподготовка — это неформальное название сторонников Мальцева, официально такой организации никогда не существовало. Сам Мальцев заверял, что Артподготовка — это не движение и не организация, а канал на YouTube. Основную массу роликов на канале составляли выпуски Плохих новостей , где Мальцев критически рассуждал о событиях в России и мире. Оппозиционер проводил эфиры и собирал пожертвования зрителей. Сторонники Мальцева стали самостоятельно объединяться под названием Артподготовка в социальных сетях, затем появились сайт для координации уличной активности, символика и проект программы. Основными целями движения Мальцев называл проведение революции 5 ноября 2017 года, спустя 100 лет после Октябрьской, и импичмент президента России Владимира Путина. Мальцев постоянно повторял, что скоро свершится революция, а на следующий день наступит новая историческая эпоха . Лозунгом Артподготовки была фраза Не ждем, а готовимся , однако четкого плана у революционеров не было. Мальцев призывал сторонников 5.11.17 выйти в центр своего города и стоять, пока Путин не подаст в отставку.

Вячеслав Мальцев и его сторонники принимали участие и в чужих протестных акциях. Политика задерживали на антикоррупционных митингах 26 марта и 12 июня 2017 года. В июле 2017 года он покинул Россию, опасаясь уголовного преследования. Мальцев сообщил Центру Досье , что, пока он находился в спецприемнике, дружественные пограничники рассказали, что на него был поставлен сторожок : если бы оппозиционер попытался пересечь границу, его бы сразу задержали.

Я обрадовался, что был поставлен „сторожок“, потому что это означало, что меня выпустят из спецприемника, — рассказывает Мальцев. — Когда меня повезли куда-то на машине, я подумал, что все, конец, значит, они точно не выпустят. Они меня выкинули посреди дороги, и тут я понял, что свобода. Я стал ждать удобного момента, поскольку видел за собой наружное наблюдение и понимал, что они будут меня пасти очень серьезно, понимал, что в машинах установлены „жучки“.

Я договорился с несколькими своими товарищами, что они вывозят меня в Москву, а до этого уже у меня был план отступления, нужно было лишь дать людям отмашку, чтобы все было готово. Я поехал на машине, за нами — наружка. Понятно, что оторваться от нее не было возможности, поэтому я придумал следующее: машина нас высадила перед проходным двором, уже заранее мы знали, что там проходной двор, а в следующем дворе нас ждала машина. Мы прошли проходными дворами, прыгнули в машину, залегли там и уехали. Наружка, даже если бы увидела эту машину, не опознала бы ее по определенным обстоятельствам. Мы умчались достаточно быстро в РБ (Республику Беларусь. — Досье ) .

Мальцев отправился в Украину, оттуда вылетел в Батуми. Из Грузии поехал в Израиль, а после — в Черногорию. Затем он взял билеты до Марокко с пересадкой в Париже, вышел из самолета во Франции и попросил политического убежища.

От новостей об Артподготовке у начальника Майорова Рустама Галиакберова загорелись глаза. До объявленной Мальцевым даты революции — 5.11.2017 — оставались считанные месяцы, сам он активно собирал сторонников в регионах. Своим последователям Артподготовка сулила скорое свержение путинского режима и шанс на лучшую жизнь. Силовикам — возможность заработать палки и премии на выявленных революционерах . Общение с Надеждой Беловой стало главной задачей Вадима Майорова на ближайшие несколько лет.

На Набережные Челны никто не рассчитывал. Москве не нужен был никакой Галиакберов, пока не появилась „Артподготовка“. Это было громкое дело, всем хотелось отличиться, получить медальки. Движением занимались на уровне генералов — татарстанские договаривались с московскими о том, как мне вести разработки. Чтобы вы понимали, как плохо работает ФСБ: москвичи даже не знали, что Надежда Белова из Челнов. А наши вообще не были в курсе, что она планирует революцию, не проводили по ней никаких мероприятий. Только когда она позвонила, мы стали ее разрабатывать, трясти ее близких, пытаться склонить их к сотрудничеству , — рассказывает Майоров.

Внештатник ФСБ стал изучать оппозиционные паблики и смотреть эфиры Артподготовки , чтобы разобраться в том, чем путинский режим не угодил революционерам и насколько важную позицию в движении занимала Белова. Параллельно они продолжали общаться — как раз тогда соратница Мальцева начала ездить по регионам снимать видеоблоги на канал Артподготовки и попутно знакомиться с активистами. От генералов (татарстанского УФСБ. — Досье ) пришел приказ выявить, сколько в регионе сторонников Мальцева и кто из них собирается ехать на революцию в Москву. С Беловой было очень удобно: я ездил с ней в Альметьевск, Нижнекамск, Челны и так далее. Можно было сразу увидеть всех активистов, пересчитать их, записать, обменяться телефонами. До этого у нас не было хорошего контакта по Татарстану, а Белова стала нашим проводником , — рассказывает Майоров.

Как говорит Майоров, ФСБ в Набережных Челнах планировала заводить дела только на тех активистов Артподготовки , которые собирались ехать на революцию в Москву: Остальных отдавали эшникам, те выписывали протоколы, пугали их немножко . В СМИ упоминается лишь один татарстанский активист движения, который был осужден по уголовному делу: в апреле 2018 года суд в Казани приговорил 56-летнего Олега Деткина к двум годам в колонии-поселении за несколько постов ВКонтакте (в конце 2018 года статья 282 ч. 1, по которой осудили Деткина, была декриминализована). Накануне революции журналисты писали об уголовных делах против Альберта Муратова в Казани и Сергея Дмитриева в Альметьевске, но, судя по всему, до судов они не дошли — никаких данных о приговорах по этим делам Центру Досье обнаружить не удалось. Еще нескольких сторонников Мальцева обыскивали, а одного активиста из Альметьевска арестовали на восемь суток. Однако основная часть операции набережночелнинского УФСБ проходила в это время в Москве.

Не ждем, а готовимся?

В конце октября 2017 года, накануне революции, Вадим Майоров выдвинулся в столицу. Задачи стояли простые: оценить количество приехавших из регионов сторонников Мальцева, выяснить, где они находятся, какие у них планы и кто из журналистов их поддерживает. На время операции его начальником стал некий Алексей из центрального аппарата ФСБ — дела Артподготовки в Москве курировал именно он. Примерно в то же время, 26 октября, суд признал Артподготовку экстремистским движением.

Майоров не знал, как выглядит сотрудник ФСБ, поэтому должен был назвать ему пароль Хата на Манежке и услышать отзыв — Три пятьсот .

Своей фамилии Алексей не называл, только должность — капитан. Номер мобильного телефона, с которого он общался с Майоровым, оказался привязан к странице ВКонтакте Алексея Воробушкина 1987 года рождения.

В доступных в интернете базах данных Центру Досье не удалось обнаружить человека с такими данными. Однако на странице Воробушкина нашлось объявление о продаже машины с другим номером телефона. Мобильный номер и автомобиль оказались зарегистрированы на Алексея Монастырева. Мы нашли фотографию этого человека в базах — в нем Вадим Майоров опознал оперативника ФСБ Алексея, с которым общался в Москве. В разговоре с Досье человек, чей номер был записан у Майорова, подтвердил, что его зовут Алексей Монастырев. На вопрос, является ли он сотрудником ФСБ, Монастырев усмехнулся и ответил, что работает юристом.

Алексей Монастырев. Центр Досье

Получив от Алексея Монастырева инструкции и записывающее устройство, Майоров отправился в Макдональдс на Манежной площади — на встречу с Надеждой Беловой. Она рассказала Досье , что в начале октября в комнату в общежитии пожарной части, где она жила вместе с гражданским мужем, пришли с обыском. После этого администрация общежития ввела пропускной режим, и Белову перестали пускать домой — она не была официальной женой. Их с мужем приютили друзья, но днем она уходила, чтобы не злоупотреблять их гостеприимством. Большую часть времени Белова проводила в Макдональдсе , который стал точкой притяжения для активистов Артподготовки , провокаторов и силовиков. Там собирались наши ребята, некоторым было негде жить, кто-то заходил после прогулок оппозиции по воскресеньям, — вспоминает Надежда Белова. — Вокруг было много эшников. Приходили и странные люди — например, кто-то предлагал ставить снайперов на крышах. Когда весь день такую пургу слушаешь, потом сложно понять, кто нормальный, а кто нет .

Неужели мы будем делать революцию с голыми руками? — спросил Белову Майоров. По его словам, она ответила, что все уже готово и решено, но доверия это у него не вызвало. Я думаю, что у Беловой на самом деле не было какого-то конкретного плана. Я сомневаюсь, что было оружие. Может, у кого-то оно и было, но не в таких количествах, которые нужны для серьезной революции .

Внедренный революционер планировал остановиться в хостеле недалеко от Красной площади и периодически наведываться в Макдональдс , чтобы узнавать у Беловой о ее планах и количестве активистов. Однако соратница Мальцева предложила идею получше — и он отправился жить вместе с другими активистами в комнате, которую за тысячу рублей в день снимали в Подмосковье Олег Дмитриев из Альметьевска и Сергей Озеров из Арзамаса. Новоприбывшего Майорова они встретили тоже в Макдональдсе — на этот раз возле метро Юго-Западная .

Поехали в квартиру. На квартире он представился. Бывший контрактник, военный Майоров Вадим, награжден каким-то „Черным крестом“ за службу на Кавказе, показывал этот крест с документами, — описывал новое знакомство Олег Дмитриев в письме „ОВД-Инфо“. — Я не смотрел толком (мало ли чего продают в подземном переходе, я поисковик по старине). Интересовался, какой связью пользуемся, симки, говорил, надо на себя не оформленные, и интересовался определенной моделью стартового пистолета Макарова, его можно переделать. Также говорил, что 5 ноября — самый идеальный момент, чтобы создать шумиху и пощипать пару богатеев, а адреса у него есть. Надо еще кого-нибудь с авто или арендовать авто. Мне эти разговоры были неинтересны. Сереге тоже, он (Серега) высказал: „Чтобы никаких пистолетов на квартире“. Вадим замкнулся, периодически брал мой смартфон, смотрел инет. (У Вадима было два кнопочных телефона) .

Сам Майоров рассказывает об общении с активистами несколько иначе. Они были мечтателями. Верили, что произойдет революция. Что такое революция и как она делается, они, по-моему, вообще не понимали. В их представлении она должна была произойти как-то сама собой. Мальцев сказал им набрать кредиты — сказал, что придет к власти и простит их. Поэтому они побежали брать телефоны в кредит на себя. Обещал им выдать всем по машине, по квартире. Они сидели и всерьез рассуждали, что они могут занять кресло мэра, например .

Шарлатан такой, поп Гапон, новое МММ на политике, — сердится внедренный фээсбэшник. — Я не предполагал, что будут какие-то коктейли Молотова. Приехал и говорю: „Ну что, ребята, Надя мне ничего не сказала. Что будем делать, как совершим революцию?“ Естественно, мне был приказ спровоцировать это обсуждение, иначе никак не узнать. Мне говорили, что я должен давить на тему оружия, взрывов, других каких-то планов. И ребята бурно это обсуждали, что надо как-то готовиться.

Они решили делать коктейли Молотова. На записях, которые я сделал и которые лежат сейчас в архивах ФСБ, такие разговоры: „Ну, сделаем оружие, сделаем революцию“. Но, знаете, это напоминало, как дети хвастаются друг перед другом. Это были больше фантазии, чем реальность. Они были ну вот просто как дети, не понимали даже, зачем эти коктейли. Я сам думал, что их бы надо не в тюрьму, а в клинику — лечиться от болезни Мальцева. Но приказ есть приказ. Доложил Алексею, что шли такие разговоры, у всех загорелись глаза, что надо будет сверлить новые дырочки в погоны.

Но на следующий день или через день ребята отказались от этого. Они сказали: „Слушай, мы подумали, это слишком опасно, мы этого делать не будем“. Я выдохнул тогда, думал: „Ну все, ребята образумились, мозги работают, ничего такого делать не будут, все круто, и никто не сядет“. Но машина была уже запущена. Когда я доложил об этом, Алексей сказал: „Нет, по-любому что-то надо, или коктейли Молотова, или еще хоть что-нибудь у них быть должно, потому что их надо закрыть“. Говорит: „Мы уже доложили наверх генералу, и еще дальше наверх там доложили“. То есть, как я понял, это все на высшем уровне уже знали и санкционировали .

Незадолго до обыска в квартире появился еще один обитатель — Олег Иванов, тоже из Альметьевска. По словам Майорова, оставшись наедине с Ивановым, он соврал новому соседу, что Дмитриев и Озеров как-то готовятся к революции , и предложил ему тоже сделать коктейли Молотова.

Фактически это была провокация ФСБ. Иванов загорелся и пошел покупать те самые бутылки бензина, которые потом нашли при обыске. Кстати, они были куплены на деньги ФСБ. Мне выделили 30 тысяч рублей на командировку, Леша сказал, чтобы я дал денег Иванову. Он пришел, сделал коктейли Молотова, я ему помогал. Технически это не были коктейли Молотова, потому что Иванов не смог достать пенопласт.

Начальство говорит: „Это не то, давай пенопласт“. Я говорю: „Я не буду бегать“. Начальство говорит: „Ну, пускай делает так“. В итоге Иванов смешал масло с бензином, поэтому технически это не коктейль Молотова и вообще не взрывоопасная смесь. А мне еще писало начальство, что по-любому надо вставить туда запалы. Я давал указания Иванову, он их вставил.

То есть в бутылках из-под Тархуна и Дюшеса был залит бензин с маслом. Считать их коктейлями Молотова было невозможно. Иванов даже не осознавал, что он этим бензином будет поджигать, что он вообще будет делать — он не рассуждал об этом. И мне было понятно, что он не будет эти коктейли использовать. А еще я понимал, что, по сути, они говорят правду. И про коррупцию, и про то, что творится в стране, — их тяжело было упрекнуть в этих мыслях. Но у меня был приказ, и мне его надо было выполнить в любом случае .

Сам Олег Иванов утверждает, что бутылки с лимонадом в квартиру принес Майоров, а о том, что в них были масло и бензин, он узнал уже во время обыска. Иванов и Дмитриев рассказали Досье , что Майоров произвел на них впечатление политически неграмотного человека. Такое впечатление, что он невнимательно смотрел эфиры Мальцева , — добавляет Иванов. По словам Олега Дмитриева, он почти сразу начал подозревать в Майорове провокатора. Я приехал на митинг, а он начал предлагать какие-то несовместимые с этим вещи , — вспоминает он. Дмитриев поделился подозрениями с Сергеем Озеровым и Олегом Ивановым, и оппозиционеры решили выехать из квартиры. Но время было к вечеру, а денег не было даже на такси. У Озерова болела спина, и он не мог унести свои вещи. Активисты решили не обсуждать больше революцию при Майорове и подождать с переездом.

Майоров в тот вечер ушел из квартиры — встречаться с Алексеем Монастыревым из центрального аппарата ФСБ. Внедренный революционер составил письменный доклад, а Монастырев объяснил, как будут проходить обыск у активистов и показательный побег Майорова. По словам фээсбэшника, история с побегом согласовывалась на уровне генералов — Майоров должен был сохранить репутацию оппозиционера, чтобы продолжить общаться с Надеждой Беловой.

Я тогда еще принес Алексею ключ и сказал: „Сделай копию, чтобы не ломать дверь и зайти тихо“. А так как это было уже вечером, все ларьки были закрыты, а ключ горизонталка, с дырочками такой. И он начал его фотографировать. Я говорю: „Зачем ты это делаешь?“ „Ну как зачем? Мы сейчас сделаем копию“. „Ну как копию? По таким ты не сделаешь копию, там микроны“. И естественно, никто ничего не сделал, просто на следующий день я открыл дверь, и зашел спецназ. Но это было не круто. Ты думаешь, что раз это центральный аппарат, Москва, то люди должны быть очень умные. Но в итоге видишь чуваков, которые на мобильный телефон снимают ключ .

В тот же вечер стартовала масштабная спецоперация силовиков против активистов Артподготовки . На протяжении нескольких дней в десятках городов по всей России полицейские и сотрудники ФСБ выламывали двери, обыскивали, задерживали и пытали сторонников Вячеслава Мальцева, а провластные СМИ отчитывались о задержанных террористах и экстремистах , демонстрируя якобы обнаруженные у них пистолеты, ножи, взрывчатку и прочий арсенал.

Обыск у Озерова, Дмитриева и Иванова стал частью этой кампании и даже вошел в сюжет на НТВ — на видео полураздетые активисты вместе с внедренным фээсбэшником стоят в той самой квартире. Дмитриев рассказывал, что, после того как он упал в обморок, съемку пришлось прекратить. Возможно, именно поэтому в сюжет вошло лишь несколько секунд с оперативных мероприятий. Пытки Дмитриева журналисты НТВ снимать не стали — хотя, по словам Майорова, оставались в квартире и слышали крики. Майоров, как и планировалось, показательно сбежал, забрал у коллеги Алексея Монастырева Ярослава ключи от квартиры, где проходил обыск, и, переночевав, позвонил Надежде Беловой. Она все еще оставалась мишенью спецслужб.

Скриншот из сюжета НТВ

Вместе с мужем Белова приехала забрать Майорова. По ее словам, Майоров говорил ей, что после обыска почти сутки прятался в лесу, и выглядел соответствующе: был грязный, замерзший и голодный.

Сам Майоров сначала рассказывал Досье , что Белова с мужем звали его прятаться вместе с ними на съемной квартире, но он отказался, поскольку жизнь в одной комнате с тремя другими активистами произвела на него удручающее впечатление. Впоследствии его версия изменилась — якобы он просился поехать с Беловой и ее мужем, но те отказались, опасаясь, что Майорова могут искать силовики.

Мы с ней встретились в торговом центре. Я дико замерз, а еще у меня был травмирован глаз — когда забежал в лес, мне воткнулась в глаз ветка, поэтому периодически шла кровь. И когда Белова увидела эту картину — замерзший парень, из глаза течет кровь — я говорил ей: „Слушай, Надюх, меня там пытали, я еле убежал, меня ищут, помоги мне“ .

Спустя три дня после обыска ФСБ не без гордости отчиталась, что выявила и предотвратила деятельность законспирированной ячейки движения „Артподготовка“ в Московской области, члены которой якобы планировали поджигать здания и нападать на полицейских. Оставшиеся в России активисты „Артподготовки“ в ряде городов страны сформировали группы для проведения резонансных экстремистских акций, направленных на дестабилизацию социально-политической обстановки , — говорилось в сообщении Центра общественных связей ФСБ.

День без революции

Сам Вячеслав Мальцев в это время находился во Франции — еще летом он, несмотря на пристальное внимание силовиков, сбежал из России. В начале октября 2017 года суд заочно арестовал Мальцева по обвинению в призывах к экстремизму. 2 ноября оппозиционер записал видеообращение из поезда и сообщил, что планирует находиться рядом, когда все начнется . Но в решающий день Мальцев на революции так и не появился.

Обещать скорую революцию Вячеслав Мальцев начал еще в 2013 году. С тех пор почти каждое свое видео он заканчивал словами 5.11.17, не ждем, а готовимся! , а его ролики и прямые трансляции набирали все больше и больше просмотров. Несмотря на массовые задержания, в назначенный день сторонники Артподготовки вышли на площади российских городов, однако никакого плана по свержению власти у них не было.

Там пришли какие-то мужички, в основном, средних лет, но было немножечко молодых людей, чуть-чуть совсем, — рассказывал „Медиазоне“ глава аналитического центра „Сова“ Александр Верховский, находившийся в этот день на Манежной площади. — Стояли, жались возле стеночки гостиницы „Москва“. Все было огорожено. И стояли, было полно журналистов, этих революционеров прям сразу видно было невооруженным глазом. К ним подходили журналисты, спрашивали, что вы тут встали. „Мы ждем революцию“ — „Что вы будете делать?“ — „Ну, вот нам сказали, мы ждем 12:00“. Наступило 12:00, ничего не произошло .

Впрочем, силовиков это мало волновало. Для них революция Мальцева стала удобным способом выявить и запугать противников действующей власти, и останавливаться они не собирались. По данным ОВД-Инфо , 5 ноября 2017 года по всей России было задержано более 400 человек, из них почти 300 — в Москве. Под горячую руку полицейским попадались не только сторонники Вячеслава Мальцева, но и случайные прохожие — от либертарианцев, выходивших с ежегодных чтений Адама Смита, до юных игроков в Pokémon Go!, которые узнали о надвигавшейся революции уже в отделении полиции. Среди задержанных была и Надежда Белова — именно ради нее продолжал оставаться в Москве внедренный фээсбэшник Вадим Майоров.

5 ноября я пришла в ярко-красной куртке, еще сделала себе маникюр, у меня были белые ноготочки с галочками. Люди меня узнавали по этим ноготочкам, — рассказывала Надежда Белова в интервью Радио „Свобода“. — Мы приехали к Манежке, увидели, что площадь оцеплена, надо спускаться через подземный переход. А там проверяют паспорта. Муж мне говорит: они ищут тебя. И мы сделали хитрый ход: я включаю фейсбук, выхожу в прямой эфир, и мы пошли не к Манежке, где всех загребают, а к Большому театру. И я в эфире в фейсбуке говорю. Люди собираются. Я в тот день думала, что меня убьют. Друзья утром надели на меня бронежилет: не от пули, так от ножа спасет. Было очень страшно. Пролетел вертолет, завис, сделал кружок, еще раз завис. Я поняла — это за мной. Буквально через две минуты с разных сторон налетели амбалы, скрутили и потащили. Не знаю, куда и как из моих рук пропал телефон. Потом они забрали моего мужа, увезли нас в разные места .

Майоров рассказывает, что обошлось без вертолетов. Он вспоминает, что 5-го числа встретился с Беловой на Манежной площади, скинул геолокацию Алексею Монастыреву из центрального аппарата ФСБ и направил группу ОМОНа. После этого Майоров попрощался с сотрудниками ФСБ и отправился домой в Набережные Челны.

Задержанная Надежда Белова в это время поехала на допрос — по делу активистов Артподготовки Юрия Корного и Андрея Кепти. Их обвиняли в приготовлении к поджогу сена, разобранных декораций и строительного мусора, оставшихся на Манежной площади после городского фестиваля Золотая осень . По словам Беловой, Корному было негде жить в Москве, в сухую погоду он ночевал в том самом сене.

После нескольких часов допроса Белову отпустили в статусе свидетеля и сразу же задержали снова, на этот раз по делу об административном правонарушении. Активистка провела двое суток в отделении полиции, а затем была оштрафована на 2,5 тысячи рублей за мелкое хулиганство. Якобы использовала нецензурную ругань и „оскорбительно приставала“ к людям , — сообщало ОВД-Инфо . Сама Белова подозревала, что ее могут задержать по новому делу, и, сбежав из здания суда, две недели пряталась в заброшенном психдиспансере в Подмосковье. Мы тогда долго ломали голову с московскими операми (сотрудниками ФСБ. — Досье ), выясняли, кто виноват, кто прав, почему менты ее упустили. Сошлись на том, что за ней просто криво выставили „ноги“ (наружное наблюдение. — Досье ) сотрудники полиции , — вспоминает Майоров.

Опасения Беловой подтвердились. 9 ноября 2017 года против нее было возбуждено уголовное дело: следствие посчитало, что еще в начале сентября она вместе с активистом Артподготовки Андреем Толкачевым разработала план теракта в день революции. По версии силовиков, оппозиционеры готовились уничтожить несколько опор линий электропередачи, чтобы организовать энергетическую блокаду Москвы. Кроме того, они якобы планировали привлечь некие боевые группы для поджога зданий органов власти и нападений на силовиков, а также заложить в метро муляжи бомб и организовать ложные звонки о минировании жизненно важных объектов (Белова утверждает, что ничего подобного она не планировала, Андрей Толкачев также свою вину не признал). Объединив дело Беловой и Толкачева с делом Корного и Кепти, следователи пришли к выводу о существовании устойчивого террористического сообщества , в создании которого был обвинен Вячеслав Мальцев. После возбуждения дела Надежда Белова покинула Россию, но интерес спецслужб к ней не угас.

Путин хлопает в ладоши

Обеспечив задержание активистов Артподготовки , Вадим Майоров вернулся в Набережные Челны. Молодец, редко у кого так получается , — хвалили его коллеги. За успешно выполненное задание внедренному революционеру выдали премию — 40 тысяч рублей. Вспомнить, на что ее потратил, Майоров не смог.

Он рассказывает, что для него спецоперация стала шоком: Это был мой первый раз с политикой, и я понимал, что они невиновны и это все, по сути, провокация. Когда я вернулся, я должен был сдать в челнинское управление доклад. И мы тогда обсуждали, что это не методы — вот эти все пытки и коктейли Молотова, я даже не буду их коктейлями называть, это были бутылки с бензином. На этом не должны строиться уголовные дела. Это как-то неправильно. Мы так не работали — мы работали относительно честно. Вот есть у чувака тротил, задерживаем его, но никто вот этой херней не занимался. Не занимался пытками, не делал уголовных дел на бутылке с бензином. Это что такое? Это как вообще? Поэтому, естественно, я был недоволен. Мне начальство сказало: „Нет, я первый раз о таком слышу. Мы будем разговаривать, поднимать этот вопрос“. Естественно, никакой вопрос он (Галиакберов. — Досье ) не поднял, он понимал все. Потом просто сказал: „Слушай, ну они же враги, враги нашей страны, так что не парься“ .

После успеха с Артподготовкой Майорова все чаще стали привлекать к работе по направлению, за которое отвечает Вторая служба ФСБ, — контртерроризм и борьба с угрозами конституционному строю. Антитеррористические мероприятия у Майорова вопросов не вызывали — он общался с хариджитами (членами радикальных мусульманских сект. — Досье ) и готовился к командировке на Ближний Восток. Угрозами конституционному строю, в свою очередь, считались любые оппозиционно настроенные движения: отделение Открытой России , штаб Навального, люди, называющие себя гражданами СССР, и так далее.

Из переписки Вадима Майорова с Рустамом Галиакберовым в WhatsApp Отчеты Вадима Майорова, переданные Центру Досье

Майоров рассказывает, что работа внештатным сотрудником ФСБ включала в себя не только оперативные мероприятия. Например, накануне выборов президента в марте 2018 года ему было поручено искать и срывать оппозиционную агитацию в Набережных Челнах ( Не все же с пистолетом бегать , — объяснил ему начальник). По его словам, других сотрудников ФСБ направили на избирательные участки — следить, чтобы комиссия обеспечила правильный результат. Со временем стало казаться, что именно угрозы конституционному строю вызывали наибольший интерес у руководства Майорова в ФСБ.

В итоге вместо Ближнего Востока внештатнику пришлось отправиться во Францию — там скрывались Надежда Белова, Вячеслав Мальцев и другие активисты Артподготовки . Майорову поручили выяснить адреса сбежавших оппозиционеров. Мне сказали: „Слушай, ну так же не бывает, что мы с одними расправились, а этих просто так отпустим. От нас не уходят — такой принцип“ , — вспоминает он.

Из переписки Вадима Майорова с Рустамом Галиакберовым в WhatsApp

Перед поездкой внедренного революционера напутствовал Алексей Монастырев. Правила были простые: если поймают французы, ни в коем случае не признаваться в работе на российские спецслужбы ( Придется посидеть, но мы тебя вытащим ), выходить на связь только в экстренных случаях, не вынимать российскую сим-карту из мобильного телефона, чтобы ФСБ могла отслеживать его местоположение.

Приехав во Францию, Майоров остановился у Надежды Беловой и ее мужа. Белова рассказывает, что это жилье они сняли на пару дней: в то время они сами жили у знакомых и не хотели обременять их другими гостями. Вскоре там собрались и другие эмигранты из Артподготовки : экс-помощник Мальцева Константин Зеленин, Андрей Немчинов, уехавший из России вместе с политиком, и еще один активист по кличке Фермер. Как рассказывает Майоров, политэмигранты устроили ему допрос: незадолго до этого Олег Дмитриев, к посадке которого был причастен Майоров, обвинил его в работе на ФСБ. Чтобы снова войти в доверие к активистам, фээсбэшник рассказал, что все это время прятался и находился в розыске. Письмо политзека Дмитриева он назвал провокацией спецслужб — якобы они решили дискредитировать его в глазах товарищей, когда узнали, что Майоров все же покинул Россию.

По легенде, внедренный фээсбэшник перешел границу с Беларусью, а оттуда уже улетел в Европу. Чтобы не попасться на мелочах, Майоров изучал фотографии минского аэропорта, но на деле обнаружить его обман было весьма просто: в его вещах лежали билеты на прямой рейс из Москвы в Париж, чеки из кафе и такси. По словам фээсбэшника, так устроена бухгалтерия спецслужб: его челнинский начальник Рустам Галиакберов самостоятельно нашел деньги на поездку, а Майоров должен был собирать все квитанции, чтобы по возвращении ему возместили расходы. Судя по всему, такая система применяется не только в ФСБ: так, в 2018 году из Нидерландов депортировали россиянина Алексея Моренца. При себе у него была квитанция из такси от воинской части ГРУ до аэропорта Шереметьево — вероятно, он тоже хранил ее для бухгалтерии.

Политэмигранты обыскивать Майорова не стали и поверили ему на слово. После этого выяснить, где они живут, было несложно. Проблемы возникли лишь с Вячеславом Мальцевым, который незадолго до этого получил статус беженца и новое жилье. К нему наведаться было трудно: между бывшими соратниками по Артподготовке разразился конфликт из-за неслучившейся революции и денег. По словам Майорова, Мальцев собрал на революционные цели около 300 тысяч евро, которыми обещал поделиться с ближайшими союзниками, но слова так и не сдержал. Константин Зеленин, у которого раньше был доступ к счетам, забрал оттуда около 40 тысяч евро. После этого компания бывших артподготовщиков во Франции разделилась на два враждующих лагеря, а Мальцев в своих эфирах начал обвинять Надежду Белову в работе на спецслужбы.

Эту историю подтверждает и сам Мальцев: по его словам, он был вынужден открыть счета на имя сторонников, поскольку в июле 2017 года его внесли в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга. Впоследствии, по его словам, Константин Зеленин забрал часть денег, а кто-то с парижским IP-адресом пытался получить доступ к YouTube-каналу Артподготовки . Из-за этого испортились отношения и с Надеждой Беловой. „Надежда, — говорю — ты с кем?“ Потому что я слышал, что она уже высказывается негативно обо мне. Я говорю: „Я все-таки, кажется, тебе помогал“. Она говорит: „А я уже и не знаю, кто помогал, мне, типа, Костя [Зеленин] помогал“. Тогда я бросил трубку и уже больше не общался. Когда мы победим, я думаю, эти люди будут серьезно осуждены и наказаны за предательство , — добавляет Мальцев. Белова утверждает, что раскол произошел в первую очередь из-за взглядов на революцию: по ее словам, Мальцев считал это коммерческим проектом, а его отколовшиеся сторонники не хотели покрывать ложь . По ее словам, Зеленин наоборот, вкладывал в общее дело свои личные средства.

Одна из попыток выяснить адрес Вячеслава Мальцева во Франции оказалась запечатлена на видео — по словам Майорова, он использовал конфликт, чтобы подговорить активистов поехать к дому, где раньше жил политик. Оказавшись у ворот, они вышли в прямой эфир YouTube. На плохо сохранившейся видеозаписи можно увидеть и самого Майорова — он жалуется, что Вячеслав Мальцев обвиняет его в работе на ФСБ. Столько вранья, столько лжи , — сетует внедренный фээсбэшник. Оставшаяся видеозапись состоит из обрывочных фраз политэмигрантов, призывающих Мальцева выйти или вывести их в свой эфир, чтобы обсудить разногласия.

Скриншот из стрима на YouTube канале Константина Зеленина

Мальцев, впрочем, в то время уже жил по другому адресу. Они не ко мне поехали, а к Стасу (активисту Артподготовки Станиславу Котельникову. — Досье ) на виллу. Я так понимаю, что Майоров просто хотел вытащить меня, нужен был я физически. Ну, я же не дурак, я понимал, что этих людей либо втемную, либо открыто разводят спецслужбы. Мне сообщили, что они приехали к этому Стасу и требуют меня. Но у меня, во-первых, к этому времени был эфир, а во-вторых, какой мне смысл с ними общаться?

В конце концов вместо самого политика к собравшимся вышел его соратник — бывший заместитель главврача новосибирской больницы Роберт Исаев. В обрывках их разговора слышны упоминания денежного конфликта. Отколовшиеся артподготовщики жалуются, что Мальцев присвоил себе собранные деньги, а Исаев отвечает, что политик волен тратить деньги, как ему заблагорассудится. Главная задача сегодня в России — это научиться договариваться не в подворотне, а за столом переговоров. Сейчас Путин смотрит и хлопает в ладоши, потому что „Артподготовка“ разосралась в хлам , — заключает один из участников встречи. Революция получилась больше, как акционизм. Ну, что получилось, то и получилось. Кто старался, тот старался , — слышны слова Роберта Исаева под конец видеозаписи.

Из переписки Вадима Майорова с Рустамом Галиакберовым в WhatsApp

Так и не выяснив адрес Вячеслава Мальцева, Вадим Майоров улетел в Россию. Командировка тем не менее считалась успешной. Какие-то найденные адреса оппозиционеров были для ФСБ новыми, какие-то уже устанавливали сотрудники СВР, параллельно работавшие над той же задачей.

Проблемы будут у всех

Вернувшись в Россию, Майоров первым делом поехал в центральный аппарат ФСБ — отчитываться Алексею Монастыреву о проделанной работе. Оттуда он собирался отправиться в Набережные Челны, но Монастырев попросил его остаться, чтобы съездить на некие оперативные мероприятия. Мероприятиями оказался суд над активистами Артподготовки Сергеем Озеровым, Олегом Дмитриевым и Олегом Ивановым, с которыми внедренный фээсбэшник провел несколько дней в подмосковной квартире накануне несостоявшейся революции.

За несколько месяцев до этого Майорова отправили на допрос к одному из следователей по делу артподготовщиков — Сергею Салихову. О том, что свидетель — внештатный сотрудник ФСБ, следователя не предупредили, но из показаний Майорова это быстро стало понятно.

Следователь вышел и позвонил моему начальнику, спросил: „Что, ваш?“ Алексей ответил, что да. Салихов сказал мне, чтобы я шел домой, а он все сделает сам, потому что мои показания ему не подходили. Я удивился, конечно. Получается, Салихов просто выдумал их. Например, согласно показаниям, Озеров купил канистру с бензином и они сделали коктейли Молотова, а впоследствии оперативники нашли какого-то свидетеля, который опознал Озерова как покупателя канистры. Я не знаю, что это был за свидетель. Они решили Озерова, как самого старшего человека, выставить лидером группы .

(В действительности, по словам Майорова, бензин и масло купил Олег Иванов, а Сергея Озерова и Олега Дмитриева в тот момент вообще не было дома. Активисты же утверждают, что все это купил сам Майоров.)

Мы уехали с Алексеем, он меня проводил до вокзала, и я вернулся в Челны, — продолжает Майоров свой рассказ. — Потом Алексей жаловался мне на Салихова, что он слишком демократичный, и был недоволен всей этой ситуацией .

По словам Майорова, показания, которые сочинил следователь Салихов, он впервые увидел только на суде — ему предстояло стать секретным свидетелем. Согласно закону, свидетелей засекречивают, если есть основания полагать, что открытое выступление может создать угрозу их жизни или здоровью, однако никаких угроз от активистов Артподготовки Майоров не получал: суду просто надо было скрыть, что свидетель — сотрудник ФСБ. Как рассказывает Майоров, судья Евгений Зубов, рассматривавший дело, был не в восторге от происходящего. Пока засекреченные фээсбэшники ждали начала заседания в отдельной комнате, к ним заходила гособвинительница Эльвира Зотчик — сетовала, что судья жалуется на отсутствие нормальных доказательств, что отпечатков на канистрах с бензином нет, а следственный эксперимент был проведен неправильно.

Алексей ей сказал, что это не мы лично их хотим посадить, нам это не надо — это там, сверху, нужно. Ему, Он лично хочет. Как я понял, он говорил про президента — ни про кого больше речь не могла идти. Зотчик вздыхала и говорила, что поговорит с судьей, но им очень тяжело. Жаловалась, что ей обещали дать медаль за „Артподготовку“, но так ничего и не дали. Потом зашел судья, и ему Леша сказал то же самое: „Это нужно наверху. Понимаешь? Проблемы будут не только у тебя — проблемы будут у всех“. Вот так вот. Судья сделал вид, что проверяет мой паспорт, и ушел .

Судья Зубов и гособвинительница Зотчик

Евгений Зубов уже 20 лет работает судьей Московского окружного военного суда, последние 10 еще и заседает в президиуме. Его имя нередко оказывалось на страницах газет, а известность ему принесли неоднозначные решения в громких политических делах.

Впервые СМИ заговорили о нем в 2003 году: тогда проходило повторное рассмотрение дела об убийстве журналиста Московского комсомольца ( МК ) Дмитрия Холодова, Зубов оправдал всех обвиняемых.

В 1994 году в редакции МК прогремел взрыв, в результате которого от мгновенной кровопотери погиб Холодов, его коллега Екатерина Деева получила легкие ранения, а остальные сотрудники редакции были контужены. В руках Холодова взорвался чемодан, в котором должны были оказаться сенсационные данные о Министерстве обороны . По версии следствия, теракт организовали шестеро бывших служащих ВДВ после высказывания экс-министра обороны Павла Грачева о том, что Холодову нужно заткнуть рот и переломать ноги , — журналист часто писал о коррупции в армии.

Заседания при участии Зубова состоялись спустя 10 лет после гибели корреспондента, после того как Верховный суд отменил решение первого судьи Владимира Сердюкова снять обвинения с подозреваемых. Но новый судья подсудимых тоже оправдал. Позже Зубов расскажет в интервью, что ему сразу было предельно ясно : у коллеги для оправдательного приговора были серьезные причины . В том же интервью он поделился и своей жизненной философией:

Будущий судья должен быть от природы добрым человеком. Не добреньким, не снисходительным, а именно добрым, искренним, честным, справедливым. Люди всегда чувствуют, каким ты вышел на процесс, как настроен, есть ли у тебя стремление разобраться в полной мере со всеми обстоятельствами дела. И если ты настроен по-доброму, не будет никаких эксцессов, даже скандалисты поведут себя пристойно. Надо уметь слушать, позволять человеку высказаться, иной раз излить душу. Нужны крепкая нервная система, высокая работоспособность, стрессоустойчивость. Но доброта — прежде всего .

Тем не менее во время прений по этому делу судья решил начать заседание без отца Холодова, который не смог приехать из-за ишемической болезни сердца и ходатайствовал о переносе начала слушания. Просьбу Зубов отклонил со словами: В конце концов, у нас аудиозапись ведется — послушает .

В том же году Зубов переслал в Московский гарнизонный суд жалобу адвоката Бориса Кузнецова о возобновлении расследования обстоятельств гибели подлодки Курск от имени 46 родственников погибших моряков. Гарнизонный суд не удовлетворил жалобу.

В 2009 году Зубов принял участие в суде по делу журналистки Анны Политковской, которая была застрелена в подъезде своего дома. На скамье подсудимых оказались уроженцы Чечни Гайтукаев, Хаджикурбанов, а также братья Махмудовы. Журналисты связывают смерть Политковской с ее работой во время событий второй чеченской войны, а возможным заказчиком называют Рамзана Кадырова.

Тогда суд присяжных оправдал всех участников дела, но Верховный суд отменил приговор. Лишь спустя пять лет дело было рассмотрено вновь, все пятеро были признаны виновными. Рустама Махмудова и Лом-Али Гайтукаева Мосгорсуд приговорил к пожизненному лишению свободы. Экс-милиционер Сергей Хаджикурбанов получил 20 лет колонии, а братьям Ибрагиму и Джабраилу Махмудовым назначили 12 и 14 лет соответственно.

Хотя в 2009 году оправдательный приговор вынесли присяжные, на этапе судебного расследования сторона обвинения запросила отвод судьи. Генпрокуратура настаивала на его предвзятости, защита и представители потерпевших ходатайствовали против отстранения, а сам Зубов брать отвод отказался.

Эльвира Зотчик

Самое громкое дело, в котором участвовала прокурор Эльвира Зотчик, — несомненно, приговор Кириллу Жукову, одному из фигурантов московского дела и герою резонансной истории о шлеме росгвардейца . По версии следствия, на уличной акции он попытался поднять забрало сотруднику ведомства.

Сначала Жукова обвинили в участии в летних массовых беспорядках 2019 года, однако позднее статью сменили на применение насилия к представителю власти. Прокурор Зотчик запросила 4,5 года колонии для подсудимого, суд назначил ему три года лишения свободы в колонии общего режима.

Зотчик также поддерживала позицию обвинения в деле против участников мусульманской организации Хизб ут-Тахрир (признана в России террористической). Две трети из преследуемых признаны центром Мемориал политическими заключенными.

В 2016 году были арестованы девять участников организации . Всех их обвиняли по статьям, связанным с организацией террористического сообщества и участием в нем. Однако правозащитники отмечали, что в материалах дела отсутствуют указания на совершение и даже планирование осужденными насильственных преступлений.

Фигурантов дела зимой 2019 года приговорили к срокам от 11 до 16 лет в колонии строгого режима.

После начала заседания гособвинитель принесла сотрудникам ФСБ их показания. По словам Майорова, все написанное в них было ложью. Он попросил Монастырева зачитать их, сославшись на то, что видит текст впервые и не хочет запинаться.

Леша откровенно стебался над адвокатами. Они говорят, к примеру, „скажите, пожалуйста…“ — Леша просто говорит „пожалуйста“. Ну, такой наглый стеб, издевательство. Ему, в принципе, было все равно на их судьбы , — рассказывает Майоров. По его словам, Алексей Монастырев еще и путался в показаниях: не смог ответить, что Озеров делал 1 ноября, хотя именно в этот день активиста Артподготовки задержали. Впоследствии на основании показаний секретных свидетелей Иванова приговорят к семи годам колонии строгого режима, а Дмитриева и Озерова — к восьми.

После суда Алексей Монастырев и Вадим Майоров отправились к другому следователю — Андрею Плугину: Я тогда начал Леше высказывать. Говорю: „Слушай, ну это же неправильно. Так как бы не должно быть, что мы, сотрудники ФСБ, выступаем свидетелями“. И вот здесь Леша как раз сказал коронную фразу — что закона о спецслужбе нету, поэтому мы можем дать п***ы кому угодно, а нам может дать п***ы только директор ФСБ . На самом деле закон о ФСБ был принят еще в 1995 году. Но если верить словам Майорова, выходит, что в самой спецслужбе об этом знают далеко не все.

К следователю Плугину фээсбэшники приехали не просто так. Оказалось, что нужно дать еще одни показания — на этот раз по делу Андрея Толкачева, Юрия Корного и Андрея Кепти, которых обвиняли в участии в террористическом сообществе. К ним даже не внедряли провокаторов — по словам Майорова, Монастырев и Плугин просто выдумывали показания от лица очередного секретного свидетеля. Он должен был рассказывать, о чем говорили и куда ходили Толкачев, Корный и Кептя. Большое внимание уделялось народному дому , который накануне революции арендовали сторонники Мальцева в Подмосковье. Майоров рассказывает, что Алексей Монастырев пользовался биллингами мобильных телефонов, чтобы от лица свидетеля перечислить посетителей дома. Мы еще долго спорили, поскольку Алексей сначала написал все номера машин, которые были припаркованы у „народного дома“ Мальцева. Я говорю: „Что это за феноменальная память у человека, который помнит все номера, телефоны и расположение комнат?“ — вспоминает Майоров.

Слова Майорова подтверждаются перепиской в WhatsApp. Незадолго до суда следователь Андрей Плугин присылал ему черновик надиктованного документа. Его текст полностью совпадает с показаниями допроса секретного свидетеля Андрея Викторовича Никонова , содержащегося в материалах уголовного дела Толкачева, Корного и Кепти. Центр Досье дозвонился до следователя Плугина, но, услышав фамилию Майорова, он повесил трубку.

Переписка Вадима Майорова с Андреем Плугиным в WhatsApp Черновик показаний, отправленный Вадиму Майоров (файл Н. docx)

Если останешься за границей, вернешься в цинковом гробу

Несколько месяцев спустя Майорова вызвали на суд над активистами. Он рассказывает, что пытался отказаться и даже написал заявление на увольнение, поскольку не был знаком ни с одним из них и вообще не имел отношения к их делу.

Мне объяснили, что если ты согласился, то ты с нами до конца. Все. От нас не уходят. Ты не уйдешь. И я понимал, что не получится. Тогда обсуждалась следующая командировка во Францию — я должен был поменять документы и под другим именем поехать туда. План был подбросить Беловой какую-то флешку с компрометирующей информацией, чтобы ее выдали французские власти. И тогда я сказал Рустаму Галиакберову, мол, а ты не боишься, что я просто там останусь? Рустам ответил, что, если останешься за границей, вернешься в цинковом гробу. Мы тебе не простим предательства. Вариантов у меня в принципе не было. Именно в тот момент я понял, что рано или поздно я все расскажу .

Подписка секретных свидетелей. Источник: соцсети

На суд Майоров все же поехал. В тот день допрашивали нескольких свидетелей подряд, и, по словам Майорова, все они были либо сотрудниками, либо агентами ФСБ. Майоров утверждает, что среди засекреченных свидетелей по делу Толкачева, Корного и Кепти был человек по имени Степан Склярук — националист и участник Русского марша . Майорову он был хорошо знаком: за год до этого Надежда Белова дала ему контакты Склярука как надежного человека в Москве. Майоров установил местоположение активиста и навел на него московских оперативников ФСБ. Они, по его словам, Склярука и завербовали. Ему тоже следователь Плугин выслал на телефон показания, чтобы он их прочитал, — считает Майоров. — Естественно, никакие показания он не давал. Их Андрей Плугин тоже выдумал. А тот просто расписался — и все .

В фейсбуке Степан Склярук зарегистрирован под фамилией Фесов. На его странице — фотографии и новости с протестных акций, в друзьях — десятки оппозиционных активистов и журналистов независимых изданий. Судя по всему, Майоров не первый, кто считал Склярука агентом силовиков: в одном из сервисов по определению номеров его телефон отображается в том числе как Ментовской Стукачек . В разговоре с Центром Досье Склярук рассказал, что никак не мог быть секретным свидетелем, поскольку находился в розыске и скрывается в Сибири. По его словам, он два года не был в Москве. Однако, если верить базе авиаперелетов, 4 декабря 2019 года — за день до суда — Степан Склярук купил авиабилет из Тюмени в Москву.

Скриншот из поисковой системы для анализа открытых данных Переписка Вадима Майорова с Алексеем Монастыревым в WhatsApp

Другим агентом ФСБ, давшим показания на суде, Майоров называет Дмитрия Мурмалева. По его словам, Мурмалева вербовал лично Алексей Монастырев. В деле Толкачева, Корного и Кепти Мурмалев выступал под своим именем, но правозащитники подозревали, что он также был секретным свидетелем в деле Азата Мифтахова — аспиранта мехмата МГУ, которого обвиняли в поджоге офиса Единой России . Вскоре после выступления на суде активистов Артподготовки , 1 января 2020 года, Мурмалев скончался от травмы сердца . Акт о его смерти был составлен 15 января. Тогда же, 15 января, и тоже от травмы сердца, по словам судьи по делу Мифтахова, скончался и секретный свидетель Андрей Петров . Это странное совпадение дает основания полагать, что под именем Петрова в действительности скрывался Мурмалев.

Майоров рассказывает, что обсуждал с Алексеем Монастыревым смерть Мурмалева: Леша ухмыльнулся тогда, что, мол, свои какие-то радикалы завалили его, но я сильно сомневаюсь. Есть связь между смертью Мурмалева и тем, что он был агентом ФСБ. Это неслучайная смерть и неслучайный человек. Убийц не нашли, при этом Мурмалев должен был давать еще показания. Мне кажется, он вошел в конфликт с центральным аппаратом и поэтому погиб, хотя утверждать я ничего не могу .

Того же мнения придерживается и Вячеслав Мальцев. Он дал нужные показания. Он личность мечущаяся, очень мечущаяся, то есть за одну секунду пребывает сразу в двух состояниях. Наверняка они ему что-то обещали, наверняка они его обманули. Возможно, он стал предъявлять им какие-то претензии, возможно, стал угрожать, что он расскажет правду и, может быть, вообще сбежит, и тогда они просто его устранили .

Дмитрий Мурмалев. Источник: соцсетиДмитрий Мурмалев. Источник: соцсети

Адвокат Толкачева Анастасия Саморукова рассказала, что на аудиозаписи разговора между Мурмалевым, Толкачевым, Беловой и ее мужем, которая легла в основу уголовного дела, слышны звуки спускающегося унитаза и голос Мурмалева — Леха, надеюсь, тебе хорошо слышно . Это также может подтверждать слова Майорова о связи между Дмитрием Мурмалевым и Алексеем Монастыревым.

Мальцев вспоминает, что Мурмалев постоянно старался находиться рядом с ним на митингах, просил дать ему задания, а однажды буквально впрыгнул вслед за ним в автозак, хотя его никто не задерживал (они действительно оказались в одном автозаке после митинга 12 июня 2017 года). Оппозиционер утверждает, что уже в ОВД у всех отобрали технику, но у Мурмалева остался мобильный телефон и он предлагал им воспользоваться. Кагэбэшники мне рассказывали, что такое „предбанник“, — говорит Мальцев. — Накрутить человека, а потом дать ему возможность поболтать с другом. Все это должно находиться под контролем. И когда Мурмалев предложил мне телефон, у меня вообще сомнений не осталось, что это спецслужбы .

Аудиоплеер 00:00 00:00 Используйте клавиши вверх/вниз, чтобы увеличить или уменьшить громкость.

Второй суд произвел на Майорова еще более удручающее впечатление. Я офигел от масштаба поддельных свидетельских показаний. То есть я смотрю, а там все сидят — все из ФСБ. И ты думаешь: „Да, вот так судебная система и устроена“. Свидетели даже не знали своих показаний — просто читали и не понимали их. Они, может быть, даже не были знакомы с этими людьми, но им всем пофигу. Полное безразличие. Их посадили, ребят. Сотрудники ФСБ были довольны. Прокурор был доволен. Судья был тоже доволен. У того судьи по делу Озерова еще хоть капля была совести, но из-за страха перед ФСБ и давления он пошел на преступление. А этому было вообще откровенно все равно. Он зашел, когда в кабинете были только я и Леша, и говорит: „Слушай, Леш, зачитай побыстрее показания, мне к жене надо, я опаздываю“ .

Судья Виталий Бакин

Виталий Бакин работает судьей как минимум с 2009 года: он начал карьеру в Московском гарнизонном военном суде, а в 2012 году был переведен во 2-й Западный окружной военный суд.

Кроме Артподготовки Бакин рассматривал еще одно скандальное дело, связанное с ФСБ. Но на этот раз на скамье подсудимых оказались люди из самой спецслужбы — два сотрудника центрального аппарата ФСБ Сергей Белоусов и Алексей Колбов. Им вменяли вымогательство взятки в крупном размере у подследственного. Дело Белоусова и Колбова связывают с жалобой Александра Галумова, сына экс-главы ФГУП Издательство „Известия“ , в УСБ ФСБ, после которой и была инициирована оперативная проверка служащих.

Бакин также был одним из трех судей, которые вынесли приговор по делу об оправдании терроризма жительнице Архангельска Надежде Беловой (тезке другой героини этой статьи). Женщина оставила комментарий к посту во ВКонтакте о несовершеннолетнем анархисте Михаиле Жлобицком, который подорвал себя в приемной архангельского УФСБ.

Погибшего подростка Белова назвала мучеником , а его поступок — ответочкой , что в итоге и легло в основу ее обвинения. Лингвисты нашли в ее словах оправдание терроризма. Надежда Белова получила штраф в размере 400 тысяч рублей.

18 июня 2020 года суд вынес приговор по делу активистов Артподготовки . Андрей Толкачев и Юрий Корный не признали своей вины и получили 13 и 10 лет колонии строгого режима соответственно. Андрей Кептя пошел на сделку со следствием. Суд приговорил его к шести годам лишения свободы.

Жизнь после Артподготовки

После судов в награду за хорошую работу Алексей Монастырев предложил Вадиму Майорову перейти работать в центральный аппарат ФСБ с возможностью выбрать любой отдел. Майоров согласился, но определиться с отделом было сложно — ему сказали, что в политическом можно построить хорошую карьеру, но денег мало, за деньгами лучше ездить в заграничные командировки. Майоров рассказывает, что, прожив в Москве месяц, понял, что оказался перед выбором — либо погрузиться с головой в те методы, которые он увидел, либо уехать. Он выбрал второе.

Майорову пообещали выдать документы на другое имя — для прикрытия. Он был засвечен в делах Артподготовки , активисты называли его провокатором и подозревали в работе на ФСБ, поэтому продолжать быть Вадимом Майоровым стало проблематично. Сообщил жене, что у нее есть уникальная возможность выбрать себе фамилию, она посмеялась и сказала, что хочет быть Бестужевой. Так я стал Константином Бестужевым .

Вадим Майоров с новым паспортом. Центр Досье

Вместо оперативных мероприятий Майоров-Бестужев поехал с семьей в отпуск в Турцию и не вернулся. Там, по его словам, он выключил телефон — его начальник продолжал звонить и ставить задачи.

„Артподготовка“ раскрыла мне глаза, — говорит Майоров. — Когда занимаешься ОПГ, это другой мир. К террористам и бандитам справедливости больше, чем к политическим. Там никто внаглую не фабрикует дела — там есть за что сажать, ведется разработка, собираются доказательства, выглядит все честно, нет таких провокаций.

А когда я столкнулся с политикой… Я никогда раньше не верил в истории с фабрикацией дел — думал, если и сфабриковали, значит, человек в чем-то другом был виновен точно. Но я ошибался. Когда попадаешь в политотдел, долго не видишь этого, потому что собираешь доказательства. А вот когда доходит дело до судов, понимаешь, что пипец как все устроено. Все вообще по-другому. И единственный выход, единственный способ борьбы с этим, — это просто рассказать правду.

Представьте, я промолчал, никто об этом не знает, и завтра заводят дело, допустим, Нового величия по такой же схеме. Машина дальше работает. Если об этом не говорить вообще, система не будет меняться. А если говорить правду, то завтра уже будет тяжело привлечь тех же секретных свидетелей. Все будут понимать, в чем дело, адвокаты и общественность скажут: „Слушайте, это то же самое, что с „Артподготовкой“ было. Они 100% сотрудники ФСБ, и это все подстава”. То есть уже это будет делать тяжелее. ФСБ этим занимается без страха. Потому что кто их будет сажать? Кто будет ФСБ наказывать? Кто будет расследовать? Прокуратура, следствие, суд — все выполняют приказы ФСБ.

Я приведу простой пример: я подрался с боксером в клубе, на следующий день пришел с разбитыми губой и носом, какими-то ссадинами. Мой начальник на меня посмотрел, говорит: „Че случилось?“ Я говорю: „Ну вот, подрались на дискотеке“. Он говорит: „Ты знаешь, кто это был?“ Я говорю: „Да, знаю“. Он говорит: „Ну давай их накажем, посадим, пускай годик посидит под следствием, там в уголовное дело в какое-нибудь сейчас вставим и пускай мотается в СИЗО“. С такой легкостью. Он завтра позвонит и даст приказ следователю, даст приказ начальнику ОВД, ему никто слова не скажет. Даст приказ прокуратуре, даст приказ судье. Где тот надзорный орган, который должен следить? Пока не будет такого органа, у нас в стране будут секретные свидетели, будет такой беспредел ФСБ. Они же никому не подчиняются. У ФСБ много власти, она не ограничена , — подытоживает бывший внештатный сотрудник ФСБ.

Насколько правдиво раскаяние Майорова, судить сложно, но главное, наверное, даже не это. В справедливой судебной системе его свидетельства и материалы могли бы послужить основанием для пересмотра сразу нескольких приговоров активистам Артподготовки . Пока что Олег Дмитриев, Олег Иванов, Сергей Озеров, Андрей Толкачев, Юрий Корный и Андрей Кептя продолжают отбывать реальные и весьма продолжительные сроки в заключении. Сам Майоров скрывается в другой стране. А для современной России его рассказ дает редкую возможность заглянуть внутрь системы, которая поставила фабрикацию политических уголовных дел на поток.

Интересна статья?

0 комментариев *