Навальный приходит к Путину, как голем к Франкенштейну с фразой ...

Сущность навальнизма. - Анализирует ситуацию вокруг лидера партии Будущего Алексея Навального бывший сотрудник президентской администрации и советник спикера Госдумы Алексей Чадаев. - Несколько разрозненных блокнотных записей.

1. Первое и главное, что желательно бы признать всем — и в особенности политическим противникам Навального — что он по-настоящему крупный политик и крупное явление даже в масштабе российской политической истории. Это не никто , не блогер , не заурядный критик режима . Это человек-событие, и за всю историю путинского периода он одно из самых ярких в ней и длящихся событий. И нет ничего более глупого, чем упорно строить покерфейс, пропагандистски изображая его чем-то вроде назойливой мухи, тем самым, по известному закону инверсии пропаганды, как раз и раздувая из него слона. Он и созданное им политическое направление заслуживает самого серьёзного к себе отношения и самого серьёзного политического анализа. Причем направление — даже более серьёзного, чем он сам.

2. На данный момент есть только два состоявшихся политических проекта, возникших уже именно в путинскую эпоху. Это Справедливая Россия и Навальный. Единая Россия , кстати, к таковым не относится — она генетически наследует партиям власти , возникшим еще в ельцинские времена, то есть НДР, ОВР и пр. Справедливая Россия создавалась на втором путинском сроке изначально как вторая или запасная партия власти , дабы держать в тонусе вошедшую во вкус политической монополии ЕР. Но постепенно скатилась в нишу левопопулистского спойлера КПРФ , самой системной из системной оппозиции , и даже в этом качестве будет в нынешнем цикле в лучшем случае бороться за политическое выживание; шансов претендовать на что-то большее у нее нет. Прочие же проекты, возникшие в путинские времена, это или стартапы , или бывшие стартапы , превратившиеся в финиш-дауны — в отличие от вполне устойчивых допутинских КПРФ, ЛДПР и даже, с оговорками, Яблока . В т.н. несистемной оппозиции тоже болтается целый синклит политических пенсионеров, попросту списанных или списавших себя в утиль и никакой значимой роли не играющих. Навальнизм же — единственный политический проект именно путинской эпохи, который — в отличие от той же СР — можно считать состоявшимся безоговорочно, и по-прежнему остающийся в известном смысле перспективным.

3. СР я помянул не случайно, потому что история ее создания и последующей деградации во многом объясняет и успех Навального. Она создавалась исходя из определенных представлений об устройстве политического спектра, которые уже даже на тот момент не соответствовали реальности. Это были почерпнутые, наверное, откуда-то из советской газеты За рубежом представления о классической партийной системе в буржуазных демократиях. Где есть, условно говоря, правые , центристы и левые . Поскольку вся наша институциональная инженерия носила отчетливый привкус карго-культа, тогдашний Кремль тоже хотел, чтобы все было как у людей , и с этой прокрустовой линейкой расчерчивал партийную систему. Получалось, что вот есть чисто правые — это, стало быть, остатки старых демократов : СПС и Яблоко (какие они на самом деле правые , особенно Яблоко, другой вопрос: в умах наших архитекторов раз антикоммунист — значит правый ). Есть правый центр — его должна занять, собственно, партия власти : лет пятнадцать назад Путин, едва не плюясь от внутреннего несогласия при зачитывании написанного не им текста, выговорил-таки в отношении идеологии Единой России эпитет правоцентристская . Есть левые — туда определили всех т.н. популистов , причем не только КПРФ и ее еще более радикальное охвостье, но и всех национал-популистов от ЛДПР до рогозинской еще Родины . Ну, а новой партии предполагалось занять вроде как пустовавшую нишу левого центра .

Все это было фигней на постном масле — по одной-единственной причине: уже к тому времени реальный политический спектр выстроился вокруг совершенно других полюсов и в совершенно другой логике. Главным спектрообразующим фактором стал сам Путин. И спектр, соответственно, распределился не по оси право-лево , а по оси за Путина — против Путина . Окончательно это сложилось как раз к 2008-му, когда и встала в оставшейся неизменной до нынешних времён конфигурации партийная модель. ЕР — это, даже и сейчас, и есть безоговорочно за Путина . Все остальные тоже расположились именно на этой шкале: СР — вообще за Путина, но с оговорками , ЛДПР — в целом за Путина, но с еще бОльшими оговорками , КПРФ — с самыми заковыристыми закидонами, но по большому счёту тоже не против Путина . Дальше по шкале начиналась несистемная зона — тех, кого попросту никуда не пускали, в силу неприемлемой удаленности от Главного Полюса.

Но в том-то и дело, что полюсов у магнита всегда два. И было лишь вопросом времени, когда и откуда появится второй. Вообще, он мог — до Навального — собраться в какой угодно, сколь угодно экзотической точке — и на старой-доброй КПРФ, если бы не зюгановская травма 1996 года , втянувшая партию в бесконечный договорняк и расторговку с сурковской АП; и на лимоновской НБП и ее Стратегии-31 ; и на гой-прайд-тусовке Русских маршей ; и даже, вы будете смеяться, на Медведеве, которого, если кто забыл, изряднопорядочная публика весной 2011-го чуть не на коленях умоляла Дима, уволь Вову , а когда этого не произошло, наградила его эпитетом жалкий и отправилась на Болотную. И на КС оппозиции , если б хорошелицые умели договариваться хотя бы между собой.

Но собрался в итоге именно на Навальном. Которому удалось застолбить за собой — теперь уже и, что называется, в мировом масштабе — статус главного Анти-Путина . Самого безусловно и безоговорочно антисистемного , и уже поэтому задающего собой всю координатную шкалу. То есть линейкой Путин-Навальный описывается примерно весь существующий политический спектр.

4. У того, почему так получилось, есть множество причин — объективных и субъективных.

Первая из них такая: в постсоветской политической реальности ядром кристаллизации выступает личность, а не идеология. Именно поэтому за Путина — против Путина гораздо понятнее и легче укладывается в головах, чем любое право-лево , либералы-консерваторы , коммунисты-демократы и т.д. и т.п. А значит, коль на том полюсе вождь — на этом тоже должен был рано или поздно появиться вождь . Навального часто сравнивают с Ельциным, но мне кажется намного более продуктивным его сравнение с Зюгановым образца первой половины 1996-го, когда он на какое-то время стал ядром кристаллизации для всего, что против Ельцина — но, по большому счету, не вытянул именно публичную роль вождя . В итоге противостояние свалилось к оси настоящее-прошлое , постсоветская Россия против реставрации СССР , а в нём у прошлого , сколь угодно вновь вожделенного многими на фоне ада 90-х, не было ни единого шанса. Навальный же, заметим, тоже попытался было в 2018-м сыграть в конфликт эпох , теперь уже по модели настоящее-будущее — про это его тогдашний мем прекрасная Россия будущего ; но и у него, как и у Зюганова, это сработало не очень. Впрочем, Навальный, похоже, урок усвоил, и снова вырулил в парадигму Я и Он — сейчас его нарратив уже не про ПРБ, а про деда из бункера .

Вторая — если угодно, классовая . Навальный — плоть от плоти креаклитета нулевых, всеобщий тогдашний знакомец и завсегдатай московской жж-полит-тусовки. Этот паразитарный, в сущности, слой с разогретым донельзя ЧСВ был выращен в пробирке в логике того же самого карго-культа, и на политическом языке своего времени назывался Средний Класс. Считалось, что именно его рост, укрепление и политическая представленность — главная страховка от того, что ельцинский, а затем и раннепутинский режим считал ключевой угрозой своему существованию: т.н. красно-коричневый реванш . Напомню, когда в 2008-м ударил банковский кризис, Сурков выступил с программным текстом Спасти гегемона — суть его сводилась к тому, что именно городской средний класс — это и есть главная ценность и главное достижение режима, с гибелью которого он снова станет уязвим, и потому именно его надо спасать во что бы то ни стало. В каком-то смысле можно сказать, что у Режима все получилось: уже начиная с Болотной стало ясно, что отныне протест будет не только не коммунистическим или там националистическим — он теперь будет самым что ни на есть прозападным , и даже, что бы это ни значило, либеральным . Бачилы очи, що куповалы: когда сегодня кричат мы здесь власть! , это всего лишь возвращают Режиму его же собственный тезис пятнадцатилетней давности — вы здесь власть! Но елдабаофам Режима и в голову не могло прийти, что эти милые дети поймут их настолько буквально.

Третья — поколенческо-средовая. Когда зубки растут и чешутся, их надо обо что-то точить. Поколение креаклов росло на махровой пелевинщине, царившей в головах у старших, в той парадигме, что важнейшим из всех политических искусств является пиар . Вирусность контента, мощность сигнала, забойность месседжа, отвязность коммуникативного стиля. Я помню ранний ФЭП, топы которого — а многим из них тогда еще не было и тридцатника — жили с ощущением, что они поймали Бога за бороду и в шаге от того, чтобы править миром. Помню обломы и даже сломанные судьбы у тех из них, кто поверил в это всерьёз и попытался поиграть во что-то самостоятельное. Система довольно быстро ставила таких отвязавшихся на место; но есть и исключения. Алексей Навальный — из этой же породы пелевинцев-политпиарщиков и стихийных ницшеанцев, но его с самого начала отличала от всей толпы столичных мажоров эдакая своеобразная крестьянская хитринка: если надо, мы всех наебем. Уверен, сейчас он точно так же думает и про своих западных друзей, и потому внутренне неуязвим для любой пропаганды, расписывающей, чей он теперь агент. В его голове — всегда только свой собственный. Ну и уж конечно он всегда был уверен, что умеет все то, что умеет любой кремлевский агитпроп, и не хуже, а лучше, чем они; и для этого есть некоторые основания — он действительно по-настоящему талантливый пиарщик, с фантастической чуйкой на вирусность. Важное здесь другое: как и все поколение, он вырос в убеждении, что пиар — это и есть главная, если не единственная технология политического действия и даже технология власти. Отсюда и затея с роликом про геленджикский дворец — почему-то предъявленный чуть ли не абсолютным оружием против Системы. Но ведь тех, кто тоже так думает — тысячи и тысячи; как и тех, кто почему-то уверен, что цветная революция — это когда собравшаяся на центральной площади толпа с шариками-фонариками берет и вдруг фестивально сметает прогнивший режим, а полицейские, задаренные гвоздиками от красивых девушек, искренне переходят на сторону народа; и главное — собрать и вывести в нужный момент на улицу такую толпу. Самое смешное, что эта вера — тоже род карго-культа.

Есть еще как минимум пять, но я их разберу как-нибудь отдельно потом.

5. Ключевая составляющая успеха Навального — в том, что ему удалось стать не просто оппозиционером , а буквально по Карлу Шмитту врагом для Системы. Как мы помним, состояние вражды — обоюдно; обе стороны признают друг друга врагами и с этого момента относятся друг к другу именно так. Здесь важно то, что наш человек никогда не понимал условности политической борьбы в буржуазных демократиях , и искренне считал и считает каким-то надувательством, когда люди, поливающие друг друга на камеру последними словами, за кулисами садятся и мирно договариваются, попивая чай. Ему чужды эти декорации общества спектакля . Он готов участвовать только в настоящей, тотальной, суровой борьбе за правое дело, на стороне сил добра против сил зла. А дальше сугубо вопрос самоопределения — какую из сторон он считает стороной добра и почему. Навальный сделал стране уникальное предложение, которое не смогли сделать никакие другие политики: он предложил борьбу до конца, абсолютную вражду в духе гражданской войны, хоть и ведущейся более-менее конвенциональными средствами (к другим креаклитет пока еще попросту не готов). И, разумеется, это сразу же выделило его как единственного настоящего — на фоне остальных, которых можно смело отныне записывать в статисты.

С самой же Системой в связи с этим произошло вот что. Как мы знаем, разделение политики на системную и несистемную внутри самой Системы пролегает по площадям : первыми занимается Администрация Президента, вторыми — спецслужбы. До тех пор, пока несистемная часть состояла из кучки маловлиятельных маргиналов, роль служб в политическом процессе была, собственно говоря, служебной . Но по мере того, как Навальный обрастал низовым активом, каналами пропаганды, связями на Западе и поддержкой на уровне мировых лидеров, симметрично этому росла и роль служб в Системе. Парадоксальным образом для них он оказался настоящим подарком: чем оборотистее работает его машинка, чем больше она вовлекает людей, каналов, ресурсов и т.д., тем больше влияние silovikov на российские внутриполитические процессы. Сейчас мы уже прямиком катимся в ситуацию, когда на поляне остаются только полюса , а Система, соответственно, упрощается до тривиального полицейского государства .

Теоретически противоядием против этого могло бы стать максимальное расширение системной поляны — в том числе через бОльшую свободу действий для всех системных партий. Но у путинской системы есть важнейшая ахиллесова пята: она не может нормально работать в условиях низких рейтингов и значительного присутствия оппозиции в парламентах. Ельцинская в этом отношении была гораздо устойчивее: она годами существовала при почти нулевых рейтингах, да еще и в условиях, когда большинство в парламенте принадлежит оппозиции (один знакомый немец в 98-м на моих глазах чуть голову не сломал, пытаясь понять, что это значит, когда наши ему это объясняли). Ей нужна не просто управляемость, а постоянно подтверждаемая гегемония. Именно поэтому роль системных оппозиционных партий из цикла в цикл сводили до откровенно декоративной — и на выборах, превращая относительный результат в абсолютный, и в самой Думе, продавливая консенсусные голосования даже тогда, когда большинства партии власти вполне хватало для принятия решения. Тем самым, конечно, невольно расчищая поляну для этого самого второго полюса .

Сейчас мы видим, как этот сюжет движется к кульминации. Навальному спродюсирована по-настоящему шикарная, драматургически достоверная Голгофа: отравление (или отравление , в зависимости от картины мира) — высылка — проповедь (в форме фильма) — возвращение — тюрьма — голодовка. Он теперь жертва, мученик, обладатель безупречной, железобетонной моральной позиции. Путин жаловался, что после смерти Махатмы Ганди и поговорить не с кем — что ж, бойтесь своих желаний. Ну, конечно, яка держава — такие и махатмы; но масштаб взят именно этот.

6. Личное. В случае, если дойдёт до того, что эта братия со своими шариками наперевес и со своим вождем (или его иконами) на руках пойдет штурмовать Кремль, даже если все менты и чиновники действительно разбегутся, я встану у нее на пути, даже если окажусь вообще один. Для меня Навальный и навальнизм — это гораздо хуже и страшнее, чем Система. Думаю, не надо объяснять почему; все объяснения давным-давно даны. Но нельзя не заметить, однако — в том числе и из моей реконструкции — что Система сама его и вырастила, выкормила, создала для него место-время-возможности; он, в каком-то смысле, ее плоть от плоти; воплощение всех ее комплексов, страхов, тайных и явных желаний. Он — голем, который приходит к Франкенштейну с фразой здравствуй, папа .

И это к тому, что, да, something is rotten in the state of Denmark.

Комментарий "АПН Северо-Запад": Голем не приходил к Франкенштейну. Глиняный великан, которого, согласно еврейскому фольклору, создал и оживил пражский раввин Йехуда бен Бецалель, не имеет ничего общего с искусственным человеком из частей трупов, сотворённым героем романа британской писательницы Мэри Шелли "Франкенштейн или современный Прометей". Если менты и чиновники разбегутся, продажный пиарщик Чадаев будет среди первых, обличающих павшего Путина. Остальное близко к правде, но с уточнением. Навальный среди прочего - страховка путинской номенклатуры на безболезненную сдачу власти в обмен на сохранение собствености и спокойную старость. Если режим посыпется, он должен сыграть такую же роль, которую сыграл в 1989 году в Польше лидер "Солидарности" Лех Валенса, он же агент госбезопасности Болек.

Интересна статья?

0 комментариев *