Бывшие зэки: в обл. больницу заключенных привозят для «перевоспитания»

Бывшие зэки: в областную больницу в ИК-3 заключенных привозят для перевоспитания и выбивания признаний в новых преступлениях

Осужденные рассказали о нравах в одной из опаснейших колоний под Владимиром

Дмитрий Никитин 16:05, 11 окт. 2018

Шторм выяснил, что в преддверии проверки Генпрокуратуры в ИК-3 во Владимирской области начали заметать следы: по словам правозащитников, заключенных, работающих в больнице колонии санитарами, переодели в больных. Сами медработники , сотрудничающие с администрацией исправительного учреждения, активно участвуют в пытках над зэками: избивают, пытают их электричеством и насилуют. Шторм пообщался с бывшими заключенными и узнал о порядках, царящих в колонии и местной больнице. В ИК-3 для перевоспитания свозят арестантов из соседних колоний, в том числе из Московского региона. Осужденные боятся попасть в лагерь и его больницу, потому что знают: там убивают.

На прошлой неделе, 3 октября, Шторм писал о результатах проверки во Владимирской области колоний — в каждой из них были обнаружены нарушения разной степени: от отсутствия в комнате приема передач номеров уполномоченного по правам человека до издевательств над заключенными, в том числе вымогательстве денег, избиениях и пытках электричеством.

Об этом стало известно только после проверки, проведенной Андреем Бабушкиным, а чуть позже — его заместителем Андреем Маяковым, которые ездили по колониям Владимирской области в рамках проекта Правозащитный мониторинг .

Проверка колоний во Владимирской области выявила новые случаи пыток заключенных

Правозащитники: Сотрудники ФСИН избивают осужденных, угрожают изнасилованием и не пускают к ним адвокатов3 октября 2018 Dailystorm - Проверка колоний во Владимирской области выявила новые случаи пыток заключенных

Вчера, 9 октября, выяснилось, что перед визитом Генеральной прокуратуры, который должен состояться 10 октября, администрация ИК-3 начала принимать меры по сокрытию нарушений, о которых мы рассказывали в предыдущем материале. Среди прочего, руководство ИК-3 решило спрятать так называемых активистов — заключенных, сотрудничающих с администрацией.

В колонии есть больница, там обязанности санитаров выполняют заключенные, сотрудничающие с администрацией. Они принимают участие в пытках других зэков. Заместитель руководителя Комитета за гражданские права Андрей Маяков, со ссылкой на источник сообщил, что перед предстоящей проверкой санитаров из числа заключенных переодели в больных, чтобы скрыть нарушения от Генпрокуратуры.

Шторм обратился в ФСИН России, а также управление по Владимирской области с просьбой подтвердить или опровергнуть данную информацию. К моменту публикации материала ведомства ответить не успели.

Больница в ИК-3 является областной: там есть все необходимые отделения для лечения больных заключенных, в том числе психосоматическое, туберкулезное, хирургическое и терапевтическое. Осужденные рассказали Шторму , что в больницу привозят арестантов из соседних колоний и других областей: зачастую на перевоспитание . Действуют сотрудники ФСИН, по словам заключенных, по очень простой схеме: фальсифицируют больничные карты, указывая, что у зэка имеется какое-либо заболевание. Это становится поводом для этапирования в ИК-3.

Бывали в колонии и смертельные случаи. В июле этого года Новая газета сообщала о смерти заключенного Гора Овакимяна. Патологоанатом сообщил родственникам погибшего, что тот скончался от пневмонии. При этом при осмотре тела близкие покойного заметили у него под мышками следы от электрошокера. На руках и ногах мужчины были сломаны пальцы, половые органы были повреждены. Но в беседе с родственниками врач был непреклонен и сказал, что все-таки умер пациент от пневмонии.

Родственники Овакимяна обратились в Следственный комитет, и после проверки все же было возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 109 Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей .

Целых шесть дней сотрудники колонии не сообщали родным Овакимяна о его смерти. Мать Гора узнала об этом самой последней. Уже на следующий день труп могли объявить невостребованным и захоронить без ведома родственников, чтобы скрыть следы побоев.

В жалобах к правозащитникам заключенные рассказывают, что в туберкулезном отделении колонии заключенные и зимой и летом проводят большую часть времени на улице, где их заставляют читать ПВР (правила внутреннего распорядка), а за любую провинность отводят в подвал и избивают. За три недели до этапирования в другую колонию зэку начинают замазывать синяки, чтобы его не сняли с этапа, обнаружив следы насилия.

В беседе со Штормом бывший заключенный Иван (все имена осужденных изменены) рассказал, что главенствуют в больнице активисты — администрации там почти нет.

Колонии не хватает состава, поэтому пользуются услугами активистов . Идет сестра укол делать — с ней идет зэк в халате, в шапочке, все как надо. Экономят на сотрудниках ФСИН. Работают активисты за льготы: им разрешают чаще звонить, создают более комфортные условия проживания и дают хорошую одежду , — поделился Иван.

Врачи никаких жалоб не пишут — боятся за свои рабочие места. Раньше, объяснил Иван, в одном из отделений работала некая Тамара Васильевна — старшая медсестра. Она пыталась на человеческом уровне решить ситуации, когда одни заключенные бьют других: стучалась в двери, просила прекратить избиение. Это ничего не меняло — ведь все происходит с согласия администрации.

Заключенные рассказывают, что главная задача больницы — не столько лечение осужденных, сколько наказание. Или выбивание признаний в других преступлениях, которые правоохранительные органы не смогли доказать, когда человек еще был на свободе.

Главным местом для пыток в ИК-3 якобы является психиатрическое отделение.

Все боятся ехать с тюрьмы на ИК-3, потому что лагерь красный , без каких-либо проблесков. Дурдом — это такое место, где с человеком могут сделать все, что захотят. Там самые-самые активисты . Это просто место выжимки. Людей зачастую оттуда выходят в таком состоянии, в каком здоровый человек не может находиться. Бледные, сказать ничего не могут: понятно, что дело не обошлось без препаратов , — рассказал бывший заключенный Алексей в беседе со Штормом .

Там же активисты, по словам собеседников Шторма , пытают осужденных током. Не выдерживающие пыток зэки — подписывают любые документы, которые им дадут.

Допустим, приходит звонок в оперчасть колонии: мол, есть такой-то Петров, за ним есть преступление, но мы не смогли ему его навязать , — и просят с ним поработать . Ведут Петрова в психиатрическое отделение, привязывают к столу руками и ногами и пытают током. Если не поддается — могут просто шляпу вытащить, скажут — соси. Куча случаев таких было, они просто нелюди , — рассказывает Иван.

Фото: © GLOBAL LOOK pressФото: © GLOBAL LOOK press

Местная ОНК, по словам заключенных, связана с руководством ФСИН — на нарушения прав осужденных они не обращают внимание, и за периметр колонии почти ничего не уходит. О действиях местных правозащитников Шторму рассказала адвокат Ирина Панина, которая также принимала участие в проверке владимирских колоний.

В книгах жалоб у них все чисто: замечаний нет. А Бабушкин пришел, и у него волосы дыбом встали. Речь идет скорее о том, что они могут и хотят увидеть. Какие-то письменные бумажки были, что надо какие-то мелкие нарушения устранить. Конечно, нарушений прав заключенных они там никогда не находят , — констатировала Панина.

Юрист уточнила, что в колонии нарушаются права не только заключенных, но и адвокатов. По выходным они просто не могут попасть к своим клиентам. Сотрудники колонии отвечают просто: Нет человека, который может обеспечить безопасность прохода на режимную территорию .

Сами зэки тоже не часто хотят признаваться правозащитникам в том, что над ними издеваются. О последствиях жалоб их заранее предупреждают сотрудники колонии.

Я боялся что-либо сказать — кто бы ни приехал, все сразу по струнке ходят, уже вечером могут сказать, что на следующий день будет проверка, все к ней готовятся. Генпрокуратура несколько раз приезжала — о ней знают уже за неделю до приезда. Заключенный знает, что если он будет говорить, то после этого проверка уедет, и все — у него начнутся проблемы. В итоге ты можешь и в угол уехать — легко и просто. Просто станешь галимым педиком. Так все и закончится , — заключил Алексей.

Уполномоченная по правам человека во Владимирской области Людмила Романова сообщила Шторму , что не слышала о том, что активистов из числа заключенных могли специально переодеть в больных, поскольку в последний раз была там на прошлой неделе.

Фото: © GLOBAL LOOK pressФото: © GLOBAL LOOK press

Она добавила, что жалобы арестантов на пытки не подтвердились во время ее визита. При этом Романова отметила, что зачастую заключенные действительно опасаются говорить о нарушениях со стороны сотрудников, так как после проведения проверки по отношению к зэкам могут быть применены незаконные меры воздействия.

То, что Вы говорите, — это прописная истина. Любой правозащитник заходит в закрытое учреждение на несколько часов. А заключенные останутся там на то время, которое обозначено судебным решением. У меня есть право проведения конфиденциального приема граждан — когда мы наедине общаемся. Я постоянно использую это право и предоставляю всем такую возможность , — сообщила Шторму Романова.

Напоследок она сказала, что во время последнего визита среди заключенных были люди, которые захотели поговорить с уполномоченной по правам человека, но заявлений о противоправных действиях, совершаемых сотрудниками учреждения либо привилегированными заключенными, к ней не поступало.

Интересна статья?

0 комментариев *