«Меня упрекали, что я позорю свою нацию»

Текст: Лидия Михальченко

Фото: Наталия Платонова

С 2019 года в Ингушетии действует фем-группа ИНГ-Attention , куда обращаются за помощью и поддержкой жительницы Магаса. Традиционный уклад в республике не защищает женщин: судьба Каиры, основательницы группы, из-за местных обычаев сложилась трагично. Но она не сдалась и решила бороться за себя и за других

Несколько десятков девушек собираются в Магасе раз в две недели в небольшом офисе. По соображениям безопасности адрес нигде не публикуется и передается только из уст в уста. Здесь они поднимают темы, о которых стыдно и не принято говорить в ингушском обществе: принудительный брак, запрет на учебу, отношения в семье, физическое или психологическое насилие мужа.

ИНГ-Attention — ингушская инициативная женская группа, созданная активисткой Каирой Гатой. Она сама пережила все те вещи, против которых выступает ее сообщество: умыкание и брак, в котором она потеряла ребенка, запрет на учебу, насилие в семье и унизительное клеймо разведенной на всю жизнь.

Первые годы жизни Каира провела в Алма-Ате, в обществе с другими нравами. Ее отец родился в Казахстане в 1948 году — спустя четыре года после насильственной депортации вайнахов из Ингушетии. Семья Каиры была довольно обеспеченной, но в начале двухтысячных папу потянуло на родину. Поддавшись уговорам родных из Ингушетии, он принял решение о переезде.

Каира была подростком, когда они вернулись. Толком не знала языка, не понимала местный менталитет, бурно реагировала на упреки в неправильной одежде. В 17 лет ее похитил будущий муж, она едва отучилась в школе. Этого парня Каира почти не знала и не давала согласия на умыкание. Запрет на умыкание невест муфтият принял только в 2013 году, и до этого, по словам Каиры, с этим сталкивалась почти каждая вторая женщина.

Она хотела получить высшее образование и стать журналисткой, но семейство мужа отказало: дорого. Вместо этого она пошла работать продавцом. По словам Каиры, в Ингушетии образование девочек в целом мало кого интересует: Ни одну из моих знакомых никогда не поощряли за хорошие оценки в школе. Главное, чтобы мальчик хорошо учился .

В замужестве она прожила два с половиной года. За это время мужа видела редко — в Москве у него была гражданская жена, с которой он жил много лет. Никто не сказал об этом Каире перед свадьбой. Свою женщину он скрывал от общества: семья сочла, что иметь русскую жену — это стыд и позор, поэтому на Каире он женился только для вида.

За время брака муж мало интересовался Каирой. Когда наступила беременность, свекровь и муж настаивали на аборте, но она отказалась. Те продолжали давить и довели девушку до нервного и физического истощения. На шестом месяце случился выкидыш. А потом был развод — муж пришел как-то ночью домой в наркотическом угаре и объявил, что она свободна. Каиру отвезли к родителям. Так как развод произошел не по ее вине, следуя традициям, семья бывшего мужа выплатила семье Каиры компенсацию.

Статус разведенной довольно незавидный в Ингушетии. Считается, что хороший парень не должен на такой жениться. А выбирать жениха другой национальности девушкам не позволено: если ингушская женщина выходит замуж за мужчину другой национальности, даже за мусульманина, говорят, что весь ее род проклят.

Активистка движения ИНГ-Attention Каира

Фото: Наталия Платонова для ТД

На разведенных женщин смотрят как на неликвид брачного рынка. К 25-30-летним разведенным сватаются мужчины за 50 и старше, часто вдовцы с детьми. Если она отказывается, попрекают разборчивостью.

Я разведенная, уже 14 лет как “жеро” — это у мужчин любимое слово. Означает и “разведенная”, и “вдова”, и “легкодоступная”. Это жесткий, унизительный для женщины статус. Жеро становится изгоем, мишенью для домогательств и сплетен , — говорит Каира. С жеро пытаются познакомиться, завести интрижку или устроить мах — скрытый брак. По сути, стать любовниками. В этом браке мужчина не позволит рожать детей и не представит жену семье.

Часть идей я доношу через ислам

Сейчас Каира работает видеооператоркой, снимает свадьбы, монтирует ролики. Помимо фем-активизма читает лекции по гендерной тематике и ведет тренинги для студенток-психологов и соцработников, которые помогают малоимущим семьям. Рассказывает о гендерных стереотипах, о способах распознать домашнее насилие и манипуляции, о культуре сексуального согласия в браке. Приходится пояснять самые, казалось бы, базовые вещи: про возможность сдать анализы на венерическое заболевание, про ответственность обоих партнеров за здоровье друг друга.

Часть идей я доношу через ислам. Религия велит по возможности оправдывать ближнего, нежели осуждать. Стоит поставить себя на место этого человека , — говорит Каира.

Участницы ИНГ-Attention вместе придумывают и создают просветительские материалы для женщин. Например, памятки для мам о том, как научить безопасности детей, куда обращаться за проверкой на ВИЧ, памятки с контактами психологов, контакты центров для жертв насилия в семье.

Деятельность Каиры поддерживают другие фем-группы и женские правозащитные организации. В основном приватно, опасаясь санкций и бурной реакции местного сообщества. В марте в Ингушетии прошло мероприятие со спикершами из Московского комьюнити-центра. Каира не ожидала, что соберется столько девушек. Мы говорили о толерантности и безопасности женщин. Пришли будущие психологи, представительницы общественных организаций .

В 2019 году активистки ИНГ-Attention провели первый в Ингушетии пикет против домашнего насилия. Шесть женщин вышли на улицы Карабулака и Магаса с плакатами, рассказывающими об этой проблеме. Увидев заметки о пикете в соцсетях, некоторые женщины решились заявить в полицию.

Мы узнали о нескольких уголовных делах — штрафах и профилактических беседах для драчунов. В частности, подписчица из Малгобека рассказала, что ее муж получил за побои предупреждение и в следующий раз ему грозило уголовное дело — таких историй, по словам Каиры, было несколько.

Небольшая акция надорвала завесу молчания — ведь на отца или мужа в Ингушетии жаловаться не принято. Если пострадавшая обратится в полицию, ей могут сказать: “Ты что, это же отец твоих детей!” Даже если у нее побои, синяки и перелом , — говорит Каира.

Каира

Фото: Наталия Платонова для ТД

Полицейские начинают убеждать, что из-за женщины будет разборка на уровне фамилии — род против рода. Отговаривают писать заявление. У нас же до седьмого-восьмого колена считаются родственниками. Важно всё, что касается фамилии, тейпа, — рассказывает Каира. — Обычно люди из одного тейпа однофамильцы. Полицейские могут оказаться однофамильцами мучителя. Кумовство и коррупция у нас во всех сферах. Садист-муж может дать денег следователю, которого вызвали на побои. И тот уйдет, забудет, как будто ничего и не слышал .

Женщину стыдят, даже если муж каждый день избивает ее. Говорят, что она придумывает или что сама дала повод для насилия, вела себя неприлично, — такое можно услышать даже от других женщин. Беда, что женщины разобщены. Часто осуждают друг друга вместо поддержки. Хотя положение у всех равное , — сетует собеседница.

В ОТВЕТ НА ЖАЛОБУ МУЖ МЕНЯ БЬЕТ ПСИХОЛОГ МОЖЕТ ПОРЕКОМЕНДОВАТЬ ОТВЕСТИ ЕГО К МУЛЛЕ, ЧТОБЫ ПРОВЕРИТЬ: ВДРУГ У НЕГО ДЖИННЫ?

Порой и психологам не хватает профессионализма и решимости преодолеть установки на обвинение жертвы. С психологической помощью на Северном Кавказе тоже трудно. Клиентки не доверяют специалистам: слишком боязно говорить на табуированные темы, рассказывать о побоях и сексуальном насилии. Тейповая структура общества влияет и на процесс психотерапии: между всеми можно найти родственные связи, и это ограничивает в готовности открыться. Если специалистка окажется родственницей мужа клиентки, есть риск, что ему станет известно о теме визита. Часть девушек в группе ИНГ-Attention получает психологическое образование: к ним соратницы обращаются за поддержкой без опасений.

Угрозы и проклятия

В семьях никто бы не разрешил девушкам приходить в группу Каиры. Чтобы вырваться на собрание, они отпрашиваются с учебы, кто-то урывает полчасика к обеденному перерыву на работе. С некоторых мероприятий девушки сбегают ровно спустя час. Их время поминутно контролируется. Чтобы отлучиться вне учебы и работы, нужна очень веская причина. Например, визит в салон красоты. Если наша активистка вышла из дома под этим предлогом, ей придется пойти в этот салон, чтобы дома предъявить результаты и оправдать свое отсутствие , — рассказывает основательница ИНГ-Attention .

Два года назад первую группу женского сообщества в инстаграме заблокировали — жалобы в администрацию соцсети поступили на разжигание межнациональной розни. Страницу снесли в течение двух дней. Но нас было не остановить. Через женские группы в вотсапе мы распространили ссылку на вновь созданную страницу — и все участницы вернулись , — поясняет Каира. По ее словам, до сих пор мужчины присылают ей угрозы, матерные сообщения и проклятия.

Борьбу местные блюстители женской нравственности ведут целенаправленно. В Ингушетии популярны группы типа Антифитна (от арабского слова фитна — смута, разжигание вражды на пустом месте). Они призывают своих подписчиков жаловаться на фем-активистский контент. В таких группах состоит по 200-300 тысяч подписчиков.

Эта же публика обрушивает шквал жалоб на обычных девочек и их личные страницы. Под огонь попадают фото с макияжем или в компании с подружками, даже если все в хиджабах. Если страница девушки закрыта от мужчин, парни проникают туда, регистрируясь под женскими именами , — рассказывает Каира.

Каира

Фото: Наталия Платонова для ТД

Главная женская добродетель, по мнению общества в Ингушетии, — это то, что она сидит дома. Даже чисто женские фитнес-залы попадают под огонь критики. Парни заходят на их страницы под женскими никами, подписываются и делают скриншоты фотографий, хотя там замазаны лица клиенток. Лазутчики узнают тренирующихся по фигурам, тащат фото в свои паблики и обсуждают девушек. Сами смотрят на стройных, поощряют стремление к стандартам красоты, толстые им не нравятся. Так дайте хотя бы красоту натренировать, поддержать фигуру! — говорит Каира.

ДАЖЕ В ЗАКРЫТОЕ ЖЕНСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ДЕВУШКИ ДОЛЖНЫ ХОДИТЬ ЗАКУТАННЫМИ ДО НЕУЗНАВАЕМОСТИ, ЧТОБЫ ИЗБЕЖАТЬ НАПАДОК

У Каиры много планов. Например, она хочет организовать девушек-спортсменок и создать женское охранное агентство. Услуга будет востребована, уверена она. Ведь по тревожной кнопке в чисто женские пространства (салоны красоты, бассейны, парикмахерские) вынуждены приезжать мужчины, хозяйкам бизнеса это неловко и не всегда приятно. В охранном бизнесе уже нашлись заинтересованные лица, готовые поддержать Каиру.

В комментариях писали, что я все выдумала

В марте Московский комьюнити-центр помог Каире организовать ее первую фотовыставку. На фотографиях — модель, в проекте Каира выступила как фотограф, но снимки — отражение ее жизни. Двадцать пар фотографий, и возле каждой — табличка.

Она терпела много унижений от мужа и его семьи, лишь бы не стать “жеро”. В итоге она была обречена быть “жеро” в 19 лет…

Она пережила чудовищную боль от потери ребенка, но это была только ее боль. Она тихо плакала в одиночестве, ведь у нее рядом не было никого, кому можно было рассказать о своих переживаниях…

Фотография с выставкиФото: Каира

Поначалу в Ингушетии владельцы залов отказывали или называли высокую цену. Мне сказали, что никто не позволит провести выставку в республике. Но после презентации в Москве арт-пространства Ингушетии выразили интерес — возможно, экспозиция пройдет и здесь , — поделилась Каира.

Когда о выставке узнали из социальных сетей и СМИ, на Каиру обрушился ураган критики от местных. Мне в комментариях писали, что я все выдумала, что мне заплатили, что в нашем обществе все идеально, что разведенные женщины хорошо живут и их никто не ущемляет. Приводили в пример успешных разведенных — чиновниц, бизнесвумен, женщин из богатых семей.

Меня упрекали, что я позорю свою нацию, свой род. Было не по себе от этого шквала. Но в то же время такая обратная связь показала, что я задела болевую точку , — рассказывает девушка.

Но есть мужчины, которые приветствуют эту активность. Один из местных жителей написал Каире после выставки: Наконец-то наши женщины начали себя уважать и ценить .

Куда женщины в Ингушетии могут обратиться за помощью

Одиноким многодетным матерям в Ингушетии не на что содержать семью, покупать детям школьные принадлежности и одежду: в республике подавать на алименты не принято, так как это грозит женщине отъемом детей. Шелтеров для жертв домашнего насилия в Ингушетии нет, ближайший находится в Дагестане.

Группа ИНГ-Attention не только дает женщинам пространство для общения — Каира сопровождает женщин в инстанции, в судах, привлекая юристов и адвокатов в трудных ситуациях. Но она не единственная, кто выступает за права женщин в республике. В инстаграме Что хочу сказать, Мадо! ингушские феминистки публикуют анонимные истории читательниц, размещают просветительские материалы по гендерной тематике.

Каира

Фото: Наталия Платонова для ТД

В кавказском сегменте соцсетей есть также инстаграм-страница Марем , куда можно обратиться за помощью в случае домашнего и сексуального насилия, если выгнали из дома или незаконно отняли детей. Здесь могут подобрать юриста, психолога, порекомендуют врача, сопроводят в суд или в полицию и прокуратуру для написания заявления.

Дагестанская активистка Марьям Алиева ведет страничку Дневники горянки, куда девушки с Северного Кавказа пишут в поисках помощи и защиты. Марьям неоднократно организовывала сбор денег и привлекала нужные связи среди своей аудитории.

В проект Правовая инициатива можно обратиться в ситуациях преследования, гендерного насилия и незаконного отъема детей.

Проект Даптар предоставляет бесплатные юридические консультации жертвам сталкинга, преследований и домашнего насилия. С ними можно связаться по почте daptar.help@gmail.com.

Интересна статья?

0 комментариев *