Пряник вместо кнута: как сбить рост продовольственной инфляции

Свежие данные Росстата развенчали надежды на заметное торможение продовольственной инфляции. Ускорившись с 6,7% в декабре до 7% в январе и 7,7% в феврале, годовой прирост потребительских цен на продовольствие в марте составил 7,6%. Как и на протяжении трех предшествующих месяцев, в марте цены на плодоовощную продукцию продемонстрировали двузначный прирост (11,9%), а на прочие продовольственные товары — превысили общие темпы инфляции (7% vs. 5,8%).

Глобальный шторм

Правда, было бы ошибкой не признать, что конец прошлого и начало нынешнего года выдались непростыми и для мирового агропродовольственного рынка. По итогам марта индекс цен на продовольствие — индикатор, подсчитываемый Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН (FAO) на основе глобальной динамики стоимости пяти продуктовых групп, — продемонстрировал прирост десятый месяц подряд, достигнув наивысшей отметки с июня 2014 г. (118,5 пункта). И хотя драйверами скачка стали молочные продукты и растительное масло — глобальные цены на них выросли в сравнении с февралем на 3,9% и 8% соответственно, — месячного прироста не избежали также цены на мясные (2,3%) и зерновые продукты (1,7%).

Скачок цен во многом связан с пандемией COVID-19, которая привела к увеличению издержек по всей цепочке создания добавленной стоимости в агросекторе — начиная от ограничений на наем мигрантов для сезонных сельхозработ и регулярных затрат на средства противовирусной защиты до снижения доступности и удорожания транспорта.

Среди подтверждений тому — индекс фрахта зерновых и масличных культур Международного совета по зерну (IGC), отражающий стоимость их морской транспортировки из экспортных портов шести стран и регионов (США и Канады, Аргентины и Бразилии, государств Европы и Черного моря). За 12 месяцев, предшествовавших 1 апреля, он поднялся со 192 до 259 пунктов, при том что уровень в 100 соответствует ценам на 1 января 2000 г. Схожая динамика характерна и для Baltic Dry Index, являющегося сводным индикатором стоимости международных сухогрузных перевозок, который за те же 12 месяцев пандемии вырос более чем втрое — с 624 до 2072 пунктов, согласно данным Refinitiv.

Гонка издержек

Это не замедлило сказаться на стоимости ключевых товаров российского сельхозэкспорта: с марта 2020 г. по март 2021 г. экспортная цена пшеницы в черноморских портах выросла на треть (с $213 до $288 за тонну), а подсолнечного масла — более чем вдвое (с $658 до $1465 за тонну), по данным агентства AgriCensus. Сильный прирост произошел и на внутреннем рынке: если в феврале 2020 г., по данным Росстата, средняя по России оптовая цена тонны твердой пшеницы составляла 15 442 руб., то в феврале 2021 г. — уже 17 930 руб.

Купировать этот прирост правительство решило за счет экспортных пошлин, привязанных к базовой цене в $200 за тонну — с июня при ее фактическом превышении экспортеры будут отдавать в бюджет 70% разницы между актуальной и базовой ценой.

Однако из-за частичного изъятия выручки у экспортеров будет оставаться меньше средств на покрытие издержек, возросших в условиях пандемии. В частности, на закупку минеральных удобрений, которые за последний год подорожали ничуть не меньше, чем сельхозсырье: так, с февраля 2020 г. по февраль 2021-го среднемесячные экспортные цены на карбамид выросли в Черноморском регионе на 56% (с $214 до $335 за тонну, по подсчетам Всемирного банка), а на российском внутреннем рынке — ровно на 50% (до 16 066 руб. за тонну, по данным Росстата).

Вниз по спирали

Рост издержек — не лучший спутник торможению роста цен, путь к снижению которых, наоборот, состоит в сокращении затрат производителей и продавцов сельхозпродукции.

К примеру, если вернуться к порядку, что фермеры, работающие по Единому сельхозналогу (ЕСХН), освобождаются от НДС — с 2019 г. оба этих налога уплачивают сельхозпредприятия с годовой выручкой свыше 100 млн руб. К 2023 г. эта планка будет снижена до 60 млн руб., хотя льготы по ЕСХН целесообразнее было бы смягчать, а не ужесточать, учитывая его низкую фискальную значимость: снизившись в 2020 г. на 3% (до 15,3 млрд руб.), поступления по ЕСХН составили лишь 0,04% доходов консолидированного бюджета (37,9 трлн руб.), следует из данных Федерального казначейства.

Еще более низкой в 2020 г. была доля торгового сбора (0,02%), который пока взимается только в Москве, хотя столица занимает лишь пятое место среди российских миллионников по обеспеченности торговыми площадями (510 кв. м на 1000 чел., по оценке агентства Knight Frank), уступая не только Самаре и Екатеринбургу (688 и 636 кв. м на 1000 чел.), но также Нижнему Новгороду и Санкт-Петербургу (534 и 528 кв. м на 1000 чел.). Отставание Москвы не в последнюю очередь связано с кампаниями по сносу ларьков последних 10 лет, задавших общероссийский тренд: за 2010 2019 гг. число индивидуальных предпринимателей в секторе розничной торговли снизилось по стране в целом более чем на 40% (с 1,77 млн до 1,19 млн, по данным Росстата), тогда как доля сетей в суммарном обороте розницы выросла почти вдвое, с 17,5% до 34,2%.

Как следствие, по обеспеченности торговыми площадями (427 кв. м на 1000 чел., по данным Statista) Россия кратно уступает Италии (853 кв. м на 1000 чел.), Франции (1158 кв. м на 1000 чел.) и Великобритании (1402 кв. м на 1000 чел.). Эта разница коррелирует с долей микропредприятий (с численностью от 2 до 9 человек) в структуре занятости: если в России, по данным Международной организации труда, в 2019 г. она составляла 11,3%, то в Британии — 17,3%, во Франции — 22%, а в Италии — и вовсе 28,7%. Чтобы снизить этот разрыв, необходимо смягчить региональное законодательство о мелкой розничной торговле, одновременно восстановив единый налог на вмененный доход (ЕНВД) — налоговый режим, который вплоть до отмены в 2021 г. был востребован среди владельцев ларьков и киосков, освобождая их от НДС и налога на имущество, а также (в зависимости от типа юрлица) от НДФЛ и налога на прибыль.

Бензин и свет

Нелишним было бы и снижение транспортных издержек — в 2019 г. к числу барьеров их относило 21,8% предпринимателей, занимающихся розницей, сообщала Ассоциация компаний розничной торговли (АКОРТ) со ссылкой на опрос Росстата. Уменьшению расходов на транспорт могла бы посодействовать заморозка акцизов на бензин, которые после январской индексации вдвое превышают уровень 2014 г. (13 262 руб. против 6450 руб. за тонну топлива 5-го класса).

В этом же ряду стоят и издержки, которые несут все российские предприниматели, — идет ли речь о подключении к электрическим сетям, которое в среднем занимает в Москве вчетверо больше времени (281 день, по данным рейтинга Doing Business), чем в ведущих странах ОЭСР (74,8 дня), или же о процедуре регистрации нового юрлица, для которой эта разница является почти двукратной (43 дня против 23,6 дня).

Сложность простоты

Впрочем, при всей важности сокращения издержек для производителей не меньший эффект возымело бы и их снижение для потребителей, которые сегодня вынуждены переплачивать из-за эмбарго, ограничившего конкуренцию на продовольственном рынке. Рост конкуренции умерил бы аппетиты поставщиков, у которых в таком случае было бы меньше возможностей закладывать издержки в конечные цены. А потому отмена эмбарго выглядит столь же простым, но надежным решением, как и либерализация цен, позволившая почти 30 лет назад преодолеть тяжелейший продовольственный кризис.

Вопрос лишь в том, в какие сроки правительство на него решится.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes. Дмитрий Кипа Дмитрий Кипадиректор инвестиционно-банковского департамента QBF

Интересна статья?

0 комментариев *