Дмитрий Орешкин: Нам нечем послать ответку

Инесса Землер: Дмитрий Борисович, бунт в Петербурге со стороны баров, ресторанов и других, скажем, субъектов малого и среднего бизнеса, как можно охарактеризовать?

Дмитрий Орешкин, политолог: Как бунт на коленях. Потому что, конечно, его затопчут. В то же время очень красноречивое явление, потому что эти люди не просто выходят на улицу за защиту каких-то большинству моих уважаемых сограждан не очень понятных, абстрактных гражданских прав. У них-то права как раз конкретные и ответственность конкретная. У них бизнес. Они должны обслуживать клиентов ресторана для того, чтобы зарабатывать деньги, для того, чтобы в соответствии с марксистскими тезисами набивать себе карман, но еще и для того, чтобы платить зарплату официантам, поварам, охране и еще наверх взятки носить. У них эти права не слова, а условия, которые обеспечивают их выживание. И они эти права начинают защищать. Точно так же, как в средневековой Европе когда формировалось правовое государство, цех сапожников защищал своих сапожников перед местным феодалом, чтобы уменьшить налоговую нагрузку при продаже сапог на ярмарке.

Коммерческий интерес, живой интерес, шкурный интерес вот он их заставил вступать в конфликт с властью. И это не теоретические споры. Это самые что ни на есть практические споры по защите конкретных прав конкретных производителей. Это очень хорошая новость. Потому что да, так или иначе, в Петербурге их напугают уголовным преследованием, загонят за Можай, но первыми следствием будет существенное падение поступлений в налоговые органы Петербурга. Раз нет бизнеса, то нет налогов.

Посадить-то их, распугать это можно. А кто тебе деньги будет приносить в казну, я уж не говорю про формальные откаты чиновникам. Поэтому проблема решается не на улице. Проблема решается на переговорах, очень неприятных, очень шкурных, очень примитивных. Конечно, эти ребята рестораторы не наши с вами гражданские права защищают. Они свои права защищают, но они более чем мотивированы, чтобы это защитить. Чиновники их подавят, я думаю, но при этом получат резкое падение бюджета города. Откуда они день-то получают?

Придется им искать какой-то баланс. Так же, как Лукашенко придется искать какой-то баланс со своим народом. И в поисках этого баланса, в попытках нагнуть друг друга, сломать друг другу шею и растет то, что называется правовым государством или конкурентным государством. Просто по щелчку пальцев такая штука не делается.

И.Землер: Интересно. Мы сейчас с вами рассуждаем об этом, как будто это возникло всё на ровном месте. Формально же эта история с запретом на работу в определенное время суток, в определенные дни года для баров и ресторанов в Петербурге была как бы попыткой остановить распространение коронавируса.

Д.Орешкин: Конечно, она и есть попытка. Просто это попытка такая… чисто административная. И опять же без привычки обсудить вопрос с заинтересованными лицами. Я думаю, что по большому счету городские власти обязаны принимать подобные решения. Но их можно было обсудить с теми же самыми рестораторами. Сесть, обсудить какое-то взаимоприемлемое решение с минимальными потерями. Ограничить какие-то права здесь, компенсировать это там. Может быть, из бюджета, может быть, как-то еще. Но, во всяком случае надо было не принять решение, как топором рубануть, а обсудить это с заинтересованными людьми. Это и есть реальный механизм защиты прав.

Когда у тебя есть собственность, у тебя есть прилагаемые или не прилагаемые права для защиты этой собственности. Когда у тебя есть собственность, ты нуждаешься в механизме защиты твоих прав, чтобы тебя слышали. Когда у тебя ничего нет, когда ты пустая мушка тебя прихлопнули, и ты можешь только теоретически верещать про то, что попрали твои права. А механизм обратного воздействия у тебя есть? Нет, ты можешь только языком говорить в эфире или что-то писать в интернете.

У этих ребят есть ответные меры. У них есть такая вещь как налоговые поступления. У них есть политический ресурс, маленький, не надо его переоценивать. А у нас с вами политического ресурса нет и, с точки зрения власти, не должно быть. Мы должны быть пешками в их игре. И большинство такими пешками и являются. И поэтому когда кто-то выходит на улицу бороться за свои права, их не понимают. Для них это абстрактно. У них нет собственности. У них ничего не отбирали, ничего не давали. К этому они привыкли, что им ничего не дают. Они жалуются, что пенсия маленькая или еще чего-то, но защитить себя они не могут, потому что у них нет для этого политического ресурса. Никто им этого ресурса политического не подарит. Это только с помощью тяжелых, нудных, мучительных, опасных переговоров или давления на власть может появиться. На ровном месте, как вы изволили выразиться, ничего никто никому не даст.

Если ты сидишь под лавкой, то и сиди там, под лавкой и жди, когда тебе бросят под лавку кость обглодать. Или ты борешься за свои права. Для этого надо их осознать конкретно. Мы это не умеем. Мы как нация еще не научились свои права осознавать как основу нашего существования. Потому что у нас нет культуры частной собственности. У нас нет культуры защиты своих прав и нет ответки, нам нечем послать ответку. Мы можем только выйти на улицу, как в Беларуси и получить по морде. Это надо делать, но этого недостаточно.

Читать текст эфира полностью >>>

Интересна статья?

0 комментариев *