Много шума из ничего

  • 786     0
  • источник: gazeta-pravda.ru

Елена МОРОЗОВА:

Мнимые премьеры как стиль нового МХАТ

В один отнюдь не прекрасный день — 4 декабря 2018 года — легендарный МХАТ имени М. Горького перешёл опасную черту: его история разделилась на до и после Татьяны Дорониной. Поначалу мало кто мог представить, что внезапная смена власти в прославленном храме искусств на Тверском бульваре, 22, который на протяжении более 30 лет возглавляла великая русская актриса, даст старт кампании по разрушению одного из ведущих театров страны и постепенному превращению его в заурядный досугово-развлекательный центр.

ВОЛЕЮ чиновников министерства культуры бразды правления достались Эдуарду Боякову — почти незнакомой на тот момент широкой публике личности, мгновенно перевоплотившейся из руководителя известного лишь в узких кругах театра Практика в худрука знаменитого на весь мир детища Станиславского и Немировича-Данченко. Страшная беда заключалась не только в том, как вопиюще несправедливо обошлись с Татьяной Дорониной, бросив ей — выдающейся артистке, чьё имя просто неотделимо от МХАТ, подачку в виде декоративного поста президента, но и в том, что вершить судьбу храма Мельпомены с более чем 120-летней историей доверили эффективному менеджеру, абсолютно чуждому идеям русского реалистического театра.

Стремительный карьерный взлёт способен вскружить голову любому. Не стал исключением и куратор Золотой маски продюсер Бояков. Быстренько освоившись с новыми полномочиями, Эдуард Владиславович рьяно приступил к реформаторской деятельности: для начала объявил войну актёрам, отказавшимся предать Доронину и приспособиться к его специфическому видению сценического искусства, а затем принялся безбожно кромсать репертуар, созданный многолетним кропотливым трудом всего коллектива под управлением Татьяны Васильевны. Видимо, серьёзное и разнообразное мхатовское меню , в котором уделялось огромное внимание русской и зарубежной классике, а творениям современных авторов находилось место лишь при непременном условии отсутствия в них пошлости, похабщины и ненормативной лексики, не соответствовало тонким вкусовым пристрастиям новоиспечённого православного патриота , воцарившегося отныне на Тверском бульваре, 22.

Как известно, ломать — не строить, а уж когда за дело берётся такой практик , как Эдуард Бояков, масштабы крушения всего и вся просто непредсказуемы. Невзирая на огромную популярность у зрителей, в архив постепенно перекочевали замечательные спектакли по произведениям Островского ( Банкрот , Дикарка , Отелло уездного города ), Горького ( На дне , Чудаки ), Тургенева ( Провинциалка ), Симонова ( Так и будет ), Арбузова ( Мой бедный Марат ), Шварца ( Не хочу, чтобы ты выходила замуж за принца ), Дударева ( Люти ), Гюго ( Западня для королевы ), Кальдерона ( Дама-невидимка ) и многие другие. А ведь изъять спектакль из репертуара — это не отправить картину в запасник, откуда её в любой момент можно достать и вернуть в экспозицию. Исчезновение пьесы с афиши равнозначно уничтожению произведения искусства, сопровождающемуся утилизацией дорогостоящих декораций и костюмов.

Естественно, и без столь внушительной чистки свежеиспечённому худруку требовались новые постановки: на созданном чужими руками репертуаре не самоутвердишься — надо привносить своё и как можно больше. Но если при Дорониной мхатовские премьеры не нуждались в назойливой рекламе — они и так становились явлением в культурной жизни столицы, то о грядущих новинках от Боякова печатные и виртуальные издания, радио- и телеканалы начинали трещать задолго до события . Правда, зрителей, попавшихся на рекламную удочку и устремившихся во МХАТ в ожидании чего-то этакого, чаще всего подстерегало разочарование, поскольку впечатление от большинства новых спектаклей можно было выразить одной фразой, послужившей названием бессмертной комедии Шекспира: Много шума из ничего . Неудивительно, что девиз доронинского театра Ни сезона без блистательных премьер! при Боякове несколько трансформировался, утратив ключевое слово — блистательных .

НА НЫНЕШНИЙ СЕЗОН Эдуард Владиславович анонсировал аж 20 новых показов, пообещав серию биографических постановок, а также спектакли о прошлом, настоящем, будущем, про Древнюю Русь, СССР, Великую Отечественную войну, про жития святых, инопланетян и сказочных персонажей. Как можно справиться с подобным замыслом поистине стахановского размаха? Только если поставить производство спектаклей на конвейер. Однако с него, как известно, сходит однотипная продукция, тогда как мхатовские постановки всегда являлись изделиями штучными и считались своего рода бриллиантами драматического искусства, прошедшими искусную огранку, подразумевающую тщательную и длительную подготовку сценического действа: многочисленные репетиции, пошив костюмов, создание декораций и т.д. На всё это, бесспорно, требуется немало времени и материальных затрат, потому, наверное, при Татьяне Дорониной, всегда делавшей ставку на качество, а не на количество, публика имела возможность насладиться не более чем десятком премьер в сезон.

Лукавство Боякова относительно количества новых спектаклей вышло наружу уже в начале текущего сезона, когда стало очевидно, что подвох крылся в подмене самого понятия премьера . Так, первая из них — 36 часов из жизни одинокого мужчины — на поверку оказалась переименованной инсценировкой романа Юрия Полякова Грибной царь , осуществлённой ещё осенью 2011 года мхатовским актёром и режиссёром Александром Дмитриевым и с успехом шедшей на малой, а затем и основной сценах МХАТ. Правда, в аннотации к новинке зрителей информировали, будто это не просто возвращение в репертуар старого спектакля, а именно другая версия, для которой Поляков специально отредактировал текст, а Дмитриев радикально изменил сценографию и перенёс героя из 1990-х в день сегодняшний.

На деле же выяснилось, что в общих чертах это всё тот же спектакль, в котором сплелись психологическая драма, классический детектив, история любви и полный сарказма портрет современного общества. Главный герой Михаил Свирельников (его опять играет Валентин Клементьев), бывший военный, а ныне владелец компании Сантехуют , одержим фантастической идеей найти мифический гриб, согласно народному поверью, дарующий человеку исполнение всех желаний за исключением бессмертия. Преуспевающему олигарху крайне важно верить хоть во что-то, когда вся жизнь — сплошной триллер: бывшая жена якобы его заказала и спуталась с партнёром по бизнесу, дочь, бросившая институт, занимается неизвестно чем, а прагматично-циничная длинноногая любовница, ровесница дочери, гонится лишь за материальными благами.

Между тем царящий на улицах и в конторах Москвы праздник жизни (на дальнем плане, как и в старом варианте, крутится цветной диафильм с видами Белокаменной) напоминает коллективный невроз. Журналисты с нетрадиционной сексуальной ориентацией, не скрывая и подчас бравируя ею, раскручивают в прессе выгодного клиента, офисные секретарши, как золотые рыбки, исполняют любое желание босса, а священнослужители за солидные пожертвования на строительство храма готовы отпустить даже смертный грех. Эпатаж, надрыв, крах идеалов, семьи и жизненных ценностей со всех сторон окружают Свирельникова, доводя до бешеного отчаяния так, что сердце останавливается и никакой валидол уже не спасает.

В целом содержание сменившего название Грибного царя , завершившего трилогию Полякова, начатую романом Замыслил я побег… и повестью Возвращение блудного мужа , пострадало не слишком сильно, хотя модернизированный спектакль весьма схематичен и скорее похож на куцый конспект романа. А по признанию самого автора, 36 часов из жизни одинокого мужчины — просто ухудшенный Бояковым вариант Грибного царя .

Тем, кто не знаком с предыдущей инсценировкой, новая может и понравиться: например, молодёжь, присутствовавшая на премьере, бешено аплодировала и кричала Вау! . Но всё познаётся в сравнении. Нынешнее ультрасовременное и лаконичное оформление спектакля откровенно навевает скуку. Тематические кадры со смартфона, навязчиво мелькающие на заднем плане, аватарки абонентов во время телефонных звонков, часы как главное украшение сцены и единственная декорация в виде металлической конструкции лестничного типа, на которую попеременно взбираются действующие лица, а в остальное время на ней сидит или возлежит главный герой, превратили некогда динамичный спектакль с зажигательно-ритмичным музыкальным сопровождением в довольно монотонное действо, длящееся, к счастью, всего полтора часа без антракта.

Из постановки начисто исчезла так импонировавшая аудитории экспрессия: находившаяся в вечном движении массовка из девушек в кожаных мини-юбках и молодых представителей офисного планктона — мальчиков с кейсами, облачённых в строгие деловые костюмы с галстуком, сменилась выходами каждого персонажа по отдельности без каких-либо вариаций. Да и довольно апатичный Свирельников уже никак не ассоциировался с прежним хватким дельцом, излучавшим мощную энергию.

Надо отметить, что пьесы Юрия Полякова, постоянно украшавшие репертуар МХАТ в эпоху Дорониной, при Боякове постигла печальная участь. Первой жертвой сомнительного вкуса Эдуарда Владиславовича пала комедия Особняк на Рублёвке , премьера которой, приуроченная к столетию Великого Октября, состоялась аккурат 7 ноября 2017 года. Спектакль, видимо, не устроил новоявленного худрука по идеологическим соображениям.

Далее в архив отправилась мелодрама Как боги… , блестяще поставленная самой Татьяной Васильевной и шедшая с аншлагами пять сезонов подряд начиная с октября 2014-го. Вероятно, в ближайшем будущем незавидную судьбу этих произведений разделит и Контрольный выстрел , написанный Поляковым в содружестве с режиссёром Станиславом Говорухиным. Впрочем, опала Юрия Михайловича легко объяснима: он активно выступает в поддержку Дорониной в печати и на телевидении, постоянно критикуя назначение куратора Золотой маски худруком знаменитого театра.

МЕЖДУ ТЕМ ещё одной сильно разрекламированной премьерой во МХАТ стала трагикомедия Сергея Медведева Парикмахерша , как и скандальный Последний герой срежиссированная Русланом Маликовым и предварительно прошедшая дезинфекцию от нецензурной лексики и непристойных сцен. Пьеса повествует о злоключениях провинциалки Ирины, мастера мужских стрижек, мечтающей о большой и светлой любви с принцем на белом коне, которым в реальности оказывается вступивший с женщиной в переписку уголовник Женька, в каждом послании настоятельно требующий сжигать по прочтении его письма и никому не показывать . Освободившийся из мест не столь отдалённых герой Ирининого романа вынуждает её продать квартиру якобы для покупки новой в Москве, а затем предпринимает попытку (к счастью, неудачную) убить женщину. Увы, случившееся ничему не учит наивную парикмахершу, взирающую на окружающий мир с широко закрытыми глазами: она опять зачитывается письмами от Женьки, отправившегося отбывать новый срок.

Основная часть спектакля — монолог главной героини, делящейся своими переживаниями и комментирующей отдельные события. Для пущего успеха постановки на роль Ирины пригласили известную актрису Ингу Оболдину, ранее воплотившую этот образ на сцене театра Практика . Тем самым Бояков словно бы услышал жалобы новоявленных поклонников МХАТ в лице целого ряда гламурных изданий, сетовавших на отсутствие в труппе знаменитых актёров за исключением Татьяны Дорониной и Юрия Горобца.

Впрочем, если, говоря об узнаваемости артистов, подразумевается их мелькание в сериалах, то с глянцевыми критиками нельзя не согласиться: до недавнего времени мхатовцы не часто появлялись в продукции такого рода. Татьяна Васильевна не поощряла участия своих актёров в низкопробном телемыле и прочем экранном ширпотребе. Повезло, пожалуй, лишь экс-звезде МХАТ Андрею Чубченко, сыгравшему главную роль в телесериале Шеф , все четыре сезона которого имели заметный успех и высочайшие рейтинги, а сам актёр даже стал дипломантом XVIII Международного фестиваля детективных фильмов DetectiveFEST, и Максиму Дахненко, снявшемуся в популярном сериале Большие ставки .

Однако дополнительный рекламный элемент в виде введения в спектакль Оболдиной едва ли мог спасти Парикмахершу — произведение настолько заурядное, что в нём не сумели бы блеснуть даже гениальные Сара Бернар или Элеонора Дузе, поскольку играть в пьесе Медведева по сути нечего.

Ну а убогое, мягко говоря, оформление сцены просто убило напрочь, особенно учитывая тот факт, что тщательно продуманные костюмы и декорации всегда являлись фирменным знаком МХАТ, выгодно отличавшим его от большинства столичных театров, давно не утруждающих себя подобными эстетическими излишествами . Поначалу вообще кажется, будто, перепутав расписание, вы попали на кукольное представление: одни персонажи движутся, словно марионетки, которых дёргают за невидимые ниточки, других, как в детской книжке-раскладушке, перекладывают с места на место. Если в Последнем герое (не появлявшемся, кстати, в мхатовской афише с ноября 2019 года) картонным был лишь танк, эффектно вламывавшийся на сцену, то в Парикмахерше картонным оказался не только весь антураж, но и часть действующих лиц. По ходу спектакля героиня попеременно то раздвигает, то задвигает листы картонки, доставая плоские табуретки, чашки и прочие предметы обихода. Трудно представить, что МХАТ испытывает дефицит актёрских кадров, но для исполнения роли бывшего мужа Ирины достойного артиста, очевидно, найти не удалось, а посему на сцену вынесли картонную фигуру с изображением… Ивана Охлобыстина.

Интересна статья?

0 комментариев *