Последнее турецкое предупреждение

Официальная риторика Москвы и Анкары сейчас снова звучит как в 2015-м, когда Турция сбила российский самолет, пишет The Insider. Реджеп Эрдоган пригрозил атаковать войска Асада за пределами сирийской зоны деэскалации Идлиб , если те продолжат наступление. Он обвинил Дамаск и Москву в ударах по мирным жителям и пообещал, что авиация больше не будет летать так свободно . А заодно, по сути, выдвинул Кремлю двухнедельный ультиматум: если до конца февраля силы Асада не будут отведены за пределы 12 турецких постов, развернутых в Идлибе по итогам Сочинских договоренностей 2018 года, его армия выпроводит их насильно. В России предсказуемо перевели стрелки на Турцию. Кремль подчеркнул, что цель Дамаска — нейтрализация террористов и поставил в вину Анкаре несоблюдение договоренностей. А Минобороны, как и сирийское военное ведомство, назвало слова Эрдогана не соответствующими действительности, а переброску турецких войск фактором, усугубляющим ситуацию. Антон Мардасов, эксперт Российского совета по международным делам, объясняет, почему ультиматум Эрдогана выглядит серьезной угрозой и что мешает Москве и Анкаре снова договориться.

Российская внешняя политика схожа с турецкой: у стран нет широких экономических возможностей, и дефицит силы национальной валюты власти компенсируют игрой с высокими ставками и маневрированием. Отсюда и специфика отношений официальных Москвы и Анкары: у них априори разные взгляды на региональную политику, но они не упускают возможности продемонстрировать своеволие и поставить под сомнение концепцию двуполярного мира.

Из ссоры 2015 года российские власти вынесли урок — в сирийской кампании как слон в посудной лавке топтаться не получится: как ни бряцай оружием, если не хочешь заафганивания конфликта, надо договариваться и признавать наличие умеренной сирийской оппозиции. Даже среди тех же туркоманов (сирийских турок). Напомню, что перед тем, как уничтожить российский Су-24 в ноябре 2015-го, Анкара просила Россию не бомбить представителей этой народности, про которую Владимир Путин, по его собственным словам, ничего слыхом не слыхивал . Тогда Москве и Анкаре хватило политической воли примириться, восстановить туристический, помидорный и энергетический (TurkStream) потоки и начать предметный диалог по Сирии.

Попытка госпереворота в Турции летом 2016-го позволила Кремлю не только в очередной раз заявить о себе как о защитнике свергаемых лидеров, но и использовать заинтересованность Эрдогана в независимых от НАТО системах ПВО. Этот интерес турецкого президента объяснялся тем, что путчисты наносили удары по правительственным зданиям, гостинице, где отдыхал Эрдоган, и почти по президентскому дворцу c помощью истребителей F-16 и вертолетов AH-1 Super Cobra. Оформляя сделку, стороны не только продемонстрировали перезагрузку отношений, но фактически закрепили этим документом будущее тесное сотрудничество против курдской государственности. Оно в итоге вылилось в сирийские операции турок сначала в северном Алеппо, затем в Африне, а после на восточном берегу Евфрата.

Казалось, что с укреплением российско-турецких отношений Анкара окончательно отходит от своих натовских обязательств и присоединяется к новой многополярной мировой системе. Это позволило многим горячим головам говорить о неминуемом выходе Турции из Североатлантического блока. Еще в 2015 году Турция, памятуя о сбитом сирийцами в 2012-м истребителе F-4 Phantom, размещала на своей территории на ротационной основе натовские ЗРК Patriot для отражения угрозы с сирийского направления. А вот уже в 2020-м с помощью С-400 с российским радиолокационным запросчиком в системе свой-чужой фактически решает задачи по отслеживанию угрозы со стороны авиации, произведенной в США.

После примирения Эрдогана и Путина горячие головы заговорили о неминуемом выходе Турции из НАТО

Однако любое сотрудничество имеет как свою логику, так и пределы. Цель Москвы положить конец войне на выгодных для нее и Асада условиях и при этом сымитировать, что добилась компромисса. В этом плане политического урегулирования есть место и сирийской оппозиции, но желательно карманной со штаб-квартирами в Дамаске, а если и вооруженной, то лучше с приставкой экс , то есть разоруженной на российских условиях или по-максимуму ослабленной.

Участие поддерживающей сирийское сопротивление Анкары в Астанинском формате , предложенном Москвой, позволило Кремлю усадить за один стол переговоров реальных командиров повстанцев, создать сирийский Конституционный комитет, который затем был признан ООН. Подобными дипломатическими мерами также решалась важнейшая задача разбить сирийскую оппозицию на четыре зоны деэскалации. И здесь, надо признать, Турция также сыграла большую роль она удерживала повстанцев одного анклава, пока войска Асада наступали на другой, и не противилась вывозу оппозиционеров с семьями в Идлиб.

Но если Москва сирийским урегулированием прежде всего укрепляет свое региональное влияние, то для Турции поддержка сирийской оппозиции и противодействие курдской государственности вопросы нацбезопасности. Формируя сообщающиеся буферные зоны в Сирии, Анкара пытается расселить сотни тысяч суннитов как внутренне перемещенных лиц, так и репатриантов, возвращаемых с турецкой территории. И для реализации этого плана Эрдогану мало нынешнего статуса-кво, даже если войска Асада остановят нынешнее наступление в Идлибе и ограничатся формированием зоны безопасности вокруг ключевых трасс М4 и М5, связывающих север страны с югом. В перспективе туркам также нужно взять город Кобани на севере от Алеппо для того, чтобы связать две буферные зоны и перемещать между ними беженцев, минуя территорию своей страны.

Другое дело, что буферные зоны под надзором турок становятся альтернативой сирийской государственности Анкара реализует там долгосрочные строительные контракты, выдает свои удостоверения личности ( новые революционные паспорта ), вводит расчеты не в сирийском фунте, а в турецкой лире и опирается на местные гражданские советы (администрации), пользующиеся поддержкой международных НКО и НПО. Несмотря на присутствие в том же Идлибе радикальных структур (и даже их доминирование здесь российская пропаганда не врет), с точки зрения восстановления разрушенных районов долгосрочный протекторат Турции является логичным решением, а потому и поддерживается Европой, например, Германией.

Европа считает долгосрочный протекторат Турции в Сирии логичным решением

Россия же стремится убедить Запад, что лучший вариант урегулирования законный возврат Дамаску территорий, над которыми он в ходе войны потерял контроль. Сирийский режим вроде как обязуется предоставить широкую амнистию и гарантии безопасности бывшему мятежному населению. Это должно поспособствовать возвращению беженцев из Европы, тем более если, как прямым текстом заявляет Кремль, страны ЕС отменят свои антиасадовские санкции и инвестируют в реконструкцию.

Впрочем, такой сценарий встречает мало энтузиазма у европейцев, которые не видят значительных изменений в подходе Дамаска к инакомыслию и учитывают довольно неоднозначный опыт примирения на сирийском юго-западе, которое произошло по договоренностям России, США, Иордании и Израиля. В 2018-м Москва как старший товарищ Дамаска выступила там гарантом мирного соглашения между режимом и оппозицией, однако на деле так и не смогла остановить репрессии Асада на возвращенных территориях и помочь восстановить прежний уровень жизни: из-за ухода НКО и прекращения работы местных советов проблем у населения становится только больше.

Но у населения Идлиба их все же больше. Турция действительно не способствовала размежеванию оппозиции в провинции и допустила в 2019-м усиление радикалов, в разной степени связянных с Аль-Каидой (запрещена в РФ). Но на то у нее были причины: Анкара не могла начать антитеррористическую борьбу и реструктуризировать повстанческие групп, поскольку маневрировала силами оппозиции в своих операциях.

Нынешний ультиматум Эрдогана Москве кажется серьезной угрозой. Турки не скрывают своего возмущения вовлеченностью в атаки Асада российских советников, авиации и спецназа. Тем не менее президенты не идут на организацию новой встречи. Этому может быть как минимум два объяснения. Первое стороны поднимают ставки в условиях, когда сложно разработать антикризисный план по северо-западу Сирии. Второе — несмотря на риторику и перестрелки между турками и сирийцами (которые случались и в 2019-м), ситуация все-таки движется в пределах намеченного Сочинским соглашением контура. Второе не отменяет первого. Да и не стоит сбрасывать со счетов попытки Асада саботировать российско-турецкие бартерные сделки, которые, кстати, уже имели место зимой 2018-го в Идлибе и тогда также воспринимались непосвященной публикой как кризис взаимоотношений Москвы и Анкары.

Нынешний ультиматум Эрдогана Москве кажется серьезной угрозой

Но все же показательно, что сейчас в тупике находится и другая сделка Эрдогана и Путина северо-восточная , которая дала добро на создание очередной буферной зоны на востоке Евфрата. Лидеры двух стран заключили ее в октябре 2019-го также в Сочи, после шестичасовых переговоров. Анкара обвинила Москву в том, что курдские отряды не покинули намеченные соглашением зоны. Сейчас российским военным приходится в одиночку объезжать районы на востоке Евфрата и рапортовать о том, что турецкая сторона снова не явилась на патрулирование. Это важно, учитывая, что в диалоге Анкары и Москвы темы Идлиба, Заевфратья, беженцев и даже Ливии переплетены между собой, и кризис в одной локации влияет на урегулирование в другой.

Между тем провал этой сделки был вполне ожидаем. Пока ура-патриоты в России радовались тому, с какой скоростью сирийские и российские военные закрепляются на бывших американских базах, Москва столкнулась с проблемами: Минобороны пришлось не только развертывать очередные батальоны военной полиции на востоке страны со средствами обеспечения и т.д., но и разруливать конфликты между протурецкой оппозицией, сирийскими пограничниками, курдами, арабскими племенами и даже американцами. А главное Кремль вынужден убеждать Эрдогана в том, что курдов обязательно надо вводить в формат политического урегулирования и что это не направлено против Анкары. У Эрдогана же есть все основания подозревать, что в случае согласования дорожной карты между Асадом и курдами, последние при поддержке Египта, Саудовской Аравии и ОАЭ (традиционных оппонентов Турции) займутся не сдерживанием иранского влияния на востоке Сирии, а минимизацией турецкого.

Без Анкары Москва не смогла бы так быстро вернуть территории Асаду, однако и маневрирование между Асадом и Эрдоганом имеет границы. Сирийскому режиму нужна война, потому что без нее ему придется заниматься мироустройством, на которое не в состоянии выделить нужную сумму лояльные Асаду бизнесмены-эмигранты. России, в конце концов, нужно подавить последнюю мятежную провинцию Идлиб, чтобы наглядно доказать: единственные районы, которые останутся неподконтрольными Дамаску, это те, которые управляются напрямую Турцией (буферные зоны) и США (территории курдов и арабских племен).

В Кремле осознают, что у Анкары нет хороших вариантов в Идлибе, и все последние попытки нарастить присутствие в провинции и заблокировать продвижение Асада вглубь это реакционные меры кризисного управления, игра на нервах Москвы для заключения очередного временного соглашения, а не стратегически выверенные решения. Но в Москве также понимают, что слишком сильное закручивание гаек в Идлибе может толкнуть Эрдогана обратно в объятия Вашингтона. Переформатирование же турецкой политики по Сирии может создать Асаду дополнительные проблемы. А значит стороны продолжат маневрирование, но, очевидно, с другим уровнем доверия друг к другу.

Интересна статья?

0 комментариев *

  1. Петербужцев     #1     0  

    Иеросхимонах Ефрем Аризонский (основавший почти 20 монастырей в США и Канаде) незадолго до смерти предсказал, что:

    1. Умрет он до конца 2019 года (умер монах 8 декабря);

    2. К моменту его смерти на Афоне произойдет раскол среди монахов (тоже сбылось);

    3. Через 2 месяца после смерти монаха "начнется война какой еще не было"...

    Словом, по всему видно, что пукинская банда загонит вскоре Россию в мясорубку Третьей мировой войны.

    ответить