Кража со взломом Конституции

Зачем же Конституцию трогать?

В последние дни мы стали свидетелями активной реализации намерений изменить действующую Конституцию. Озвучивая эти намерения несколько дней назад в ежегодном послании законодателям, президент Путин начал с обещания не касаться основ конституционного строя и гарантий прав и свобод гражданина(Главы 1 и 2)… но тут же заявил нечто, к этим главам прямо относящееся: Действительно, считаю, что пришло время внести в Основной закон страны некоторые изменения, которые прямо гарантируют приоритет Конституции России в нашем правовом пространстве… Что это означает? Это означает буквально следующее: требования международного законодательства и договоров, а также решения международных органов могут действовать на территории России только в той части, в которой они не влекут за собой ограничения прав и свобод человека и гражданина, не противоречат нашей Конституции .

Думается, именно в этих словах содержится самое существенное из предстоящих перемен, а потому в них следует разобраться особенно внимательно. Тем более, что в этом президентском пассаже видится какая-то путаница не знаю уж, случайная ли, спичрайтерами по невниманию допущенная, или преднамеренная. Вот как это понимать: требования международного законодательства и договоров, а также решения международных органов… которые влекут за собой ограничения прав и свобод человека и гражданина у нас в стране? Такие есть в природе, они возможны? Что-то я, грешный, не соображу, не припомню таких… Ну, ладно, предположим, что такие где-то есть или могут появиться. Ну так если они такие вредные и гадкие, зачем же их подписывать, присоединяться к ним? А если кто-то когда-то с бодуна подписал так расторгнуть соглашения , выйти из договоров и дело с концом! Зачем же Конституцию трогать?

Нет, здесь что-то не то. И блогеры-аналитики сразу смекнули, что речь идет не о каких-то конкретных договорах. Многие комментаторы посчитали, что президентская мысль нацелена на пункт 4 статьи 15: Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора .

Почувствовав угрозу именно этой конституционной статье, гарантирующей уважение Россией фундаментальных норм международного права и общепризнанных понятий о правах и свободах, блогеры стали размышлять, каким способом тут возможны изменения? А поразмышляв, некоторые успокоились: тут ведь, мол, не какая-то рабочая группа , тут Конституционное собрание необходимо… референдум … и т.д и т.п… много чего еще. Ну, может, и не успокоились, но по крайней мере пришли к выводу, что сегодня такие изменения невозможны… Ох, пустое, коллеги. Очень даже возможны. В нашей стране сегодня всё возможно. Нужно Конституционное собрание будет вам собрание. Нужен референдум будет референдум. Да еще и без того и другого дело сделается. Подумаешь, бином Ньютона… Но дело-то тут совсем, совсем, совсем не в этом, не в технических возможностях. В этих как бы невнятных угрозах, в этой как бы непреднамеренной словесной путанице проглядывают намерения куда более серьезные, чем изменения частных статей Конституции. Речь идет ни много, ни мало о фундаментальном изменении жизни страны. Речь идет о самом понятии ЗАКОННОСТИ. Не только и не столько о букве тех самых Глав 1 и 2, но о содержании, о смысле самих понятий права и свободы . А в конечном итоге о будущем общественно-политическом устройстве России… И чтобы разобраться в этом, я, пожалуй, чуть отступлю в сторону и оглянусь назад во времени.

В декабре 1988 года я, тогда недавний лагерник, как и еще несколько российских… нет, прошу прощения, не российских, а еще советских диссидентов-правозащитников, был в Париже на праздновании юбилея Всеобщей Декларации прав человека, принятой Организацией Объединенных Наций в 1948 году. Я не случайно уточнил: еще советские времена были, и выпускать меня за границу не хотели. Несмотря на личное приглашение президента Франции Миттерана. Говорили: мол, если бы этот Миттеран был вашим дядей или кузеном другое дело, пожалуйста, такое есть в нашем законе. А так кто он вам? И были по-своему правы: закон есть закон, советский закон.

За несколько лет до того, будучи арестован, судим и приговорен к длительному лагерному сроку и ссылке, я никогда не считал себя невинной жертвой. Меня судили по статье Антисоветская агитация и пропаганда — и я понимал, что судьи были в своем праве. Ну,положим, такой уж агитации и пропаганды не было, но мои тексты, мои книги предъявляли пороки советской социалистической системы… и по сути своей были антисоветскими. И я прекрасно это понимал и шел на это сознательно. И судили меня в соответствии с нормами СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЗАКОННОСТИ. И она, законность эта, не имела ничего общего с тем, как понимали права и свободы человека создатели Декларации 1948 года.

Франсуа Миттеран не был моим родственником, а запомнил он мою персону и пригласил в Париж, может быть, потому, что во время его визита в Москву в том самом 1988 году во время встречи с несколькими диссидентами и протокольного завтрака в посольстве Франции, когда он стал рассуждать о том, что советские лидеры подписали Хельсинкские документы с их гарантиями прав и свобод, я позволил себе спросить, точно ли господин президент уверен, что западные политики и подписавший документ Леонид Брежнев имели одинаковое представление о содержании этих слов, точно ли все имели в виду одно и то же?

Даже у иных серьезных юристов можно встретить расхожую глупость, что, мол, советская сталинская Конституция 1936 года была одной из самых демократичных в мире (хотя бы, мол, по букве). Ну как же! Там ведь были гарантированы все основные права и свободы. Да, были. Но вот посмотрите на эти гарантии:

Статья 125. В соответствии с интересами трудящихся и в целях укрепления социалистического строя гражданам СССР гарантируется законом:

а) свобода слова,

б) свобода печати,

в) свобода собраний и митингов,

г) свобода уличных шествий и демонстраций…

Понятно? Права и свободы в целях укрепления — вот что здесь важно. И вот теперь не такое ли идеологизированное, усеченное понимание прав и свобод пытаются внедрить в общественное сознание инициаторы конституционной реформы?

В Париж меня тогда все-таки выпустили: назревал если не скандал, то все же скандальчик, а советским властям и такой, видимо, был не нужен. Социалистическая законность в данном случае уступила место общепризнанному праву каждого человека на свободу передвижений. А в последующие годы эта самая социалистическая законность у нас в стране и вовсе уступила место правам и свободам уже не с целью укрепления , а общечеловеческим, что и было в конце концов закреплено в действующей по сей день Конституции России.

Вот что важно понимать: конституционная статья об уважении общепризнанных норм международного права , среди прочего, именно об этом, о ЕДИНОМ И СОГЛАСНОМ ПОНИМАНИИ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА во всем цивилизованном мире. Ну или хотя бы в пределах исторически сложившейся европейской, иудео-христианской цивилизации, к которой, как бы то ни было, но до сих пор принадлежала и Россия. И такое, общечеловеческое понимание прав и свобод положено было не только в основу Конституции, но и всего нынешнего государственного устройства России. Вот этой самой что ни на есть основе демократического устройства теперь и возникает прямая угроза.

Намерение изменить существующий ныне общественно-государственный порядок России в последнее время не раз выказывалось деятелями, близкими Кремлю. Но до сих пор наиболее часто речь шла о внесении в Конституцию нормы о Единой государственной идеологии, что последовательно и неизбежно привело бы к необходимости новой, уже идеологизированной законности , а в конечном счете и к утверждению в стране нового тоталитаризма. Разговор об этих попытках и этой угрозе уже не раз возникал в блогосфере, но в последнее время как-то притих. Возможно, потому, что намерения идеологизаторов , их конечные устремления были настолько очевидны, что даже они сами почувствовали себя неуютно в открытом поле общественного внимания. Но не устыдились, нет и от своих планов не отказались. И вот теперь, похоже, к той же цели устремились путями более затененными, используя методы более изощренные.

Так или иначе, но отменить приоритет Международного права значит устремиться к правовой автаркии, которая в российских условиях не может обернуться ничем, кроме как новым тоталитаризмом. Словом, тот же результат, но иным манером: не новая законность как результат обязательной единой идеологии, а, наоборот, сперва новая законность со своим представлением о правах и свободах ( патриотическая ? национал-справедливая ? как она будет называться, эта законность ?), а уж на ней, глядишь и идеология какая-нибудь вырастет, благо охотников ее (любую) культивировать у нас в стране хоть отбавляй.

Нельзя сказать, что происходящее теперь в стране явилось чем-то уж совершенно неожиданным для внимательных наблюдателей. Ежегодно, а иногда и прямо ежемесячно принимались законодательные акты, ограничивающие права и свободы человека. Каждый из них можно было сравнить с мелким (или более крупным, в зависимости от содержания) воровством свободы у российских граждан. И вот теперь не воровство, а крупная кража со взломом… Конституции.

Говорят, мол, всё это пустяки. Как было, так и будет. И вообще, цель-то всех изменений совершенно иная: укрепление и бесконечное продление личной власти Владимира Путина. Может быть. Но все дело в том, что цель-то эта никак не может быть достигнута иначе как установлением в России сперва все более и более жестких авторитарных, а потом неизбежно и тоталитарных порядков. Не потому что президент и его советники как-то особенно привержены перенимать все худшее в истории прошлого века. Вовсе нет. А просто иначе им Россию не удержать. Да и так не понятно, удержат ли?

Лев Тимофеев, Эхо Москвы

Интересна статья?

0 комментариев *