Краденое слово. Патриоты с дубинками и без

Хорошо бы как-то вернуть себе слово патриотизм

Иван Давыдов

Нехитрые эти мысли всегда крутятся в голове, но время от времени что-то такое случается, что делает их острее. Много всего было сказано вокруг истории с Иваном Голуновым, много было сказано такого, что стоило бы запомнить на будущее если, конечно, случится здесь какое-нибудь будущее, и каждый наверняка особенно запомнил что-нибудь свое. Я вот прекрасные слова замглавы Министерства связи Аркадия Волина, которые были произнесены в понедельник, когда Голунов уже был под домашним арестом, когда было ясно, что хотя бы бить его больше не будут. И теперь можно про это росло уже смутное подозрение, что дальше будет лучше, решение сдать пару полицейских ради того, чтобы успокоить разбушевавшуюся общественность, уже принято или вот-вот будет принято. Правда, вслух про это было еще боязно, но не думать уже не получалось.

Тут-то и высказался знаменитый своей нелюбовью к свободе слова заместитель министра: Если говорить про облик медиарынка Российской Федерации, то мы видим, что российские журналисты проявили высокий уровень солидарности и взаимной поддержки. Такие вещи, как солидарность и взаимная поддержка, формируют положительный облик Российской Федерации .

Он не смог

Передовые люди говорят, что любовь к родине чувство атавистическое. Да что там, сами эти слова попахивают дурновкусием, чем-то таким, что еще в школе умудряются замазать казенщиной так, что и заикаться о своей любви нормальному человеку неловко. Но что поделаешь, любовь тебя не спрашивает, хочешь ты любить или нет, она просто есть, и с этим приходится считаться.

В молодой России разговаривать про это было немодно. Слово патриотизм подарили неприятным оборванцам, торговавшим возле бывшего музея Ленина грязными листками, где сообщалось, что настоящая фамилия Лужкова Кац, и разоблачался ставленник мирового сионизма Борух Эльцын (про Ротшильдов и Рокфеллеров тогда, кажется, еще не рассуждали). Родину в этих листках подменяли портретом усатого людоеда, а любовь к родине любовью к людоедству. Жертвенной любовью к людоедству, надо уточнить, потому что ясно ведь, что в этих отношениях ты не человек, а пища для склонного к человекоядству государства. И было, конечно, немного обидно, что так вот оно вышло, но у молодого человека в молодой стране дел хватает. Всерьез об этом задуматься не получалось.

Однако когда молодой, ⁠из ниоткуда (то есть, ⁠конечно, с Лубянки, но тогда ⁠и это не пугало) появившийся премьер слово патриотизм у них ⁠забрал, оставив страдальцам стоны о совке, ⁠это радовало. ⁠Теперь ⁠в оппозиционной России про это немодно разговаривать, но я признаюсь мне молодой премьер нравился. Вплоть до Норд-Оста нравился. Вокруг хватало людей, которые сразу все поняли, я не из таких. Кстати, здесь нет иронии. Я часто теперь вспоминаю споры, которые вел тогда с более проницательными коллегами, и удивляюсь, насколько точно они многое угадали. Одному я как раз и сказал, что конфискованная патриотическая риторика, у которой ампутирован совок, это вовсе неплохо. Это то, что нужно стране, немного утомившейся в 90-х.

Наверное, ответил мой собеседник. Просто он не сможет обойтись без совка .

Он и не смог, он и не обошелся, и главное все это как-то органично вышло.

Патриотизм и заукраинство

Иллюзии нулевых попытаюсь упаковать в пару строчек: ну да, это что-то вроде развода, есть государство, а есть страна, книги, которые можно читать и даже писать, фильмы, которые можно смотреть и даже снимать, удивительное и страшное прошлое, про которое можно думать и которое уж точно никуда не денется. Государство терпим, страну любим, у них свой патриотизм, а у нас свой.

Схема эта, конечно, сразу была так себе, затрещала в конце 2011-го, когда люди, ощущавшие себя страной, попробовали сходить на государство в набег и отбить выборы, и окончательно сломалась вместе с Майданом. Государство кряхтело, собиралось с силами и наконец высказалось: страны здесь не должно быть. Место есть только для государства. Оно решает, что можно читать, а что нет, кому говорить, а кому заткнуться, оно в силах исправить прошлое и наказать тех, для кого надпись исправленному верить! убедительной не выглядит. Патриотизм равен отныне любви к государству. К ныне существующему государству (то есть совокупности чиновников и силовиков разных уровней). С обязательным одобрением любых его действий. Система координат упрощается до предела, места для спора не остается вовсе. С врагами родины здесь не спорят, здесь другие традиции. Не верите загляните в единый учебник истории.

Тогда же появилось подленькое словечко заукраинство , которое и теперь в ходу. Оно как раз отлично показывало, как выворачивает наизнанку здравый смысл эта новая система координат. Ты против войны с соседями, считаешь, что неизбежные санкции повредят экономике, а безграничное расширение возможностей власти в ущерб обществу? Ну, или хотя бы сомневаешься, что все это благо? Ты враг, заукраинец. Приветствуешь значит, ты настоящий патриот.

С этого момента патриот тот, кто желает родине зла. Защищает выдуманное прошлое и приветствует действия, направленные на уничтожение будущего. Кстати, много нашлось желающих поверстаться в патриоты. Причем не только за зарплату. Удивительно много.

Последний шаг

Реплика Волина путь к новым открытиям. Журналисты сплотились, и это помогает нам еще сильнее любить родину, и улучшает ее имидж. А поскольку журналисты сплотились, потому что коллеге их подкинули наркотики, значит, действия подкинувших в конечном итоге и привели к этому отрадному результату. Они и есть настоящие патриоты.

В конце концов, все эти прекрасные государственные люди, которые, как намекают нам блогеры на зарплате, и освободили Голунова, Вайно, Громов, Москалькова, да и сам Путин просто не смогли бы сделать доброе дело, если бы Ивану не подкинули наркотики. Не улучшили бы имидж страны. Не показали бы изумленному миру, насколько мы здесь ценим справедливость. Пусть изумленный мир пучит глаза, как тот знаменитый теперь американец, которого на марше 12 июня в Москве не взяли в автозак.

Это если додумать сказанное до конца шаг от стеснительного госпатриотизма к патриотизму бесстыдному. Чиновное ворье тоже ведь работает на улучшение имиджа отечества не будь воров, не появилось бы и расследователей, ни общество, ни государство не смогли бы с ворьем бороться, демонстрируя высокий уровень гражданской сознательности. Не будь палачей в тюрьмах не было бы и кампании против пыток, всему миру показавшей, насколько мы тут гуманны.

Тысячи людей в центре Москвы продемонстрировали в среду, что готовы отмечать один из главных государственных праздников, даже если их при этом избивают, поливают из водометов и пакуют в автозаки. Слава патриотам в форме, все это устроившим. Теперь никто не скажет неизвестно чего ради! Теперь понятно, зачем кидаются они на подростков и старушек, заламывают руки, машут дубинками. А тем, кто патриотов в форме натравил на мирных граждан и случайных прохожих, вдвойне слава! Мудрецы, стратеги, подлинные патриоты.

Ну и так далее, ход мысли понятен. Любая гнусь родине на пользу. Любая попытка задуматься, точно ли гнусь полезна и питательна, предательство.

На фоне понятных, исчислимых краж, на фоне всех этих схронов с наличностью и дворцов с яхтами кража слова кажется мелочью. Но вообще-то она примерно равна краже у граждан целой страны. Хорошо бы как-то вернуть себе слово патриотизм , вот что.

Интересна статья?

0 комментариев *