Изучая чудовищные ошибки Даниила Гранина в его последнем романе...

Явление памятника Солженицыну посреди Москвы это ведь не высадка десанта, моральная почва готовилась долго. Да и кто нёс-то в 1994-м прототип памятника на руках буквально с Ярославского вокзала обустраивать Россию ?.. Надо учитывать опьянение пусть и незначительной, но голосистой части масс антисоветскими, антикоммунистическими идеями опьянение, анестезию. А оно ведь было, и остаётся. Очень нужная как сопровождение реформ анестезия. Да, отрезвление приходит и к интеллигенции, но в силу глубокого её родства с правящим классом в первом поколении , признавать не просто ошибки, а ложь моральных авторитетов девяностых она не спешит. Возможно, потому что чтит своих святых и тиражирует своё к ним отношение при наличии государственных и городских бюджетов на это. Антисоветская интеллигенция окружает себя уже следующим поколением либералов неолибералами, технократами, теми самыми мальчиками в галстучках, миллионерами вроде 35-летнего Владимира Назарова, которые разрабатывают и внедряют успешно пенсионную реформу, например.

Без нашего пролетарского наступления, она, либерально-антисоветская интеллигенция, отступать точно не будет. С чего бы? Да и что мы ей предложим взамен что встроим в её вполне завершённую картину ХХ века? Сейчас у неё всё логично. Был тоталитаризм, ГУЛАГ, уравниловка, притеснение Личности и вот после мук и трудов писателей-подвижников вроде Солженицына или Гранина пришёл, наконец, тот строй, который отменил кровавую диктатуру пролетариата, дал Личности свободу, и наиболее одарённые и трудолюбивые личности стали олигархами, меценатами и т.д. Вот картина мира, в которой в иконостасе рядом с Солженицыным ещё немало мучеников вроде троцкиста Шаламова или эмигранта Довлатова. Литература до сих пор на их стороне, хотя не признавать соцреализма и его классиков либералы уже и не в силах. Но они хмыкают мол, давно это у вас было, у товарищеф, ваши фадеевы да горькие, а вот за нами и настоящее и будущее, у нас и Улицкая, и Быков, и ещё чёрт знает кто открывает глаза … Кто из новых реалистов всерьёз потеснил либеральный иконостас? Прилепин? Так не его ли Обитель сами же либералы и наградили Большой книгой - потому что тема ГУЛАГа и кровавых кирзачей чекистских раскрыта верно? Да и где он теперь, ваш правдоискатель как не в Обители народного фронта (ОНФ)?.. Солженицын вот отказывался от ельцинских наград, а вяло критиковавший его Прилепин сам пошёл в ОНФ и во МХАТ. Эта ваша карта точно убита.

Нет, это всё не авторитетно против таких глыб, как Солженицын воздвигнутых, конечно же, многими руками, потому и своротить её теперь одним-другим суждением нелегко. Тут требуется подготовка длительная, культурная, умная.

Хватая самую последнюю книгу Даниила Гранина с собой как стременную - покидая редакцию Литературной России , я дал себе слово, что рецензию на неё напишу. Ведь его Иду на грозу читал с интересом, кое-где, правда, спотыкаясь но энергия соцреализма (которому он тогда не был чужд) и романтизм научных исканий, увлекали… Да, конъюнктурка ощущалась и в его скороспелой антипатии к сталинским высоткам (после ХХ съезда писался роман), и в прочих поверхностных суждениях-осуждениях культа , но самого действия, клокочущей жизни советского научного микроколлектива эти мелочи не затмевали…

Так вот, прихватив тонкую книжицу Она и всё остальное - я был настроен на лучшее. Уж кому, как ни старикам писать про любовь?.. Вон же какой шедевр под занавес выдал Маркес Вспоминая моих грустных шлюх , - где показательно прошёлся по кромке между любовью и нелюбовью, и разродился своевременными, ни разу не банальными метафорами в эротическом порыве того, чему все возрасты покорны. А у Гранина ещё и удачная на вынос интрига рождённый в СССР молодой специалист влюбляется в немку, рождённую от изнасилования советским солдатом. Просто-таки есть все шансы на успех!

Ведь как эту тему мусолили покаянцы чуть ли иного занятия не было у наступающей Красной Армии, как насиловать немок, и про какие-то тыловые бордели для комсостава сюда же приплюсовывали сплетни! Воистину сексуальная контрреволюция свершалась не только в ходе перестройки, но и пожилые умы сотрясает поныне оттуда и полезло… А тут, наконец, сам повоевавший в Великой Отечественной, Гранин расскажет нам от первого лица про то, как насиловал проклятый советский оккупант (СовОк) коренное население в лице немки.

Но этого хлеба классик не дал, как и зрелищ тем, кто побежал покупать достоверные факты в его книге. Это не более чем легенда в книге, причём даже минимальным антуражем не приправленная. Уже после Победы, без какого-либо азарта победителя наш лейтенант, из оставшихся восстанавливать Германию, насильно овладел уборщицей-немкой, которая мыла окна в его кабинете вот и всё. В качестве видеоряда вспоминается почему-то эпизод из Прощай шпана, замоскворецкая! (недавно видал его режиссёра Александра Панкратова увы, в больнице) - возможно, и впечатлённый Гранин имел в виду эту же перестроечную классику… Его собирались судить, но он сбежал в английскую зону - так отвечает устами своей героини Магды нам Гранин на неизбежный вопрос, легко ли тогда насиловалось солдату-победителю. Вот тут не соврал, вспомнил порядки чем, наверное, расстроил либералов.

Однако именно на этом быстром соскоке с темы Гранин и споткнулся. Союзники мгновенно выдавали таких беглецов после войны если только они не имели каких-то особо важных сведений. Холодная война ещё не разгорелась вовсю, а вот дружбой на Эльбе местный контингент ещё как дорожил! Тому подтверждением история Мориса Кандрора, уроженца США, который вместе с родителями перебрался в СССР в 1930-х (тогда от Великой депрессии сюда бежали многие специалисты, целый дом американских инженеров на Шоссе энтузиастов есть, но его родители были вдобавок из русских), и вот, в 1945-м, в опьянении Победой, в братании затянувшемся с американцами, он однажды попросился слетать к ним . А работал он на военном аэродроме, чинил самолёты. База американцев располагалась в Италии, и улетев на бомбардировщике туда с территории ГДР, он конечно же попросился назад в американцы. Дома, в Москве остались жена с дочерью, но это были уже не его проблемы. Союзники недолго думая вернули беглеца, его судили трибуналом и расстреляли, потому что состав преступления тут налицо. После ХХ съезда в ходе повальной реабилитации был реабилитирован посмертно…

Но вернёмся к истории любви. Магда предстаёт хмурой брюнеткой, гораздо конкретнее, чем Антон сотрудник Интер РАО , как я приблизительно доштриховал его бэкграунд. Магда очень интересуется Шпеером и при этом набожна, во что тоже верится как-то с трудом ведь послевоенное поколение в Германии с обеих сторон, если мы забудем об официозной христианской демократии в ФРГ, это преимущественно атеисты. И вот один кривоватый штрих с этой внезапной набожностью молодой аспирантки Магды, заставил меня банально прикинуть, а сколько Магде лет, и всё же каков, извиняюсь за настойчивость чекиста, хронотоп?

Если Магда 1946-го или 47-го года рождения, то в 1990-х ей под и за пятьдесят! Старик Гранин что, лишился ума до или после написания романа и у него не было хотя бы одного читателя до издания этого позора? Я понимаю ваше внутреннее сопротивление как же можно так о покойных писателях? Но не я, а он обложкой этой книги стоит на Тверской в Республике , на очень почётном месте! Либералы своих чтят и пропагандируют, как было сказано выше…

Неплохая выходит любовь правда, есть оговорки, что и у Антона уже была семья, и Магда развелась… Но всё же предполагается некоторое очарование второй или третьей молодости, никак не под пятьдесят.

Эти неточности проливают свет на качество всего дальнейшего плетения сюжета. Видно, что Гранин с трудом впихивает в роман собственные архивные изыскания, он явно интересовался и Шпеером, и немецкими физиками-ядерщиками, переводя эту проблематику на шкалу гений и злодейство . И вот устами Магды нам вещает и вещает наш советский писатель, прозревший на родине и рыщущий в ГДР (а мне кажется, что это именно тех ещё времён его изыскания). Да, иногда этот неубедительный писатель мечет либерально-публицистическими красками в нас то, чего мы ждали в сюжете, но бросает только как фразы (Антона): Нерон, Савонарола, Герострат, Сталин, Малюта Скуратов память о них куда прочнее, чем о тех, кто облагодетельствовал человечество …

В каком году Антон это произносит? В 1995-м? Охотно верю, но тогда его возлюбленной под полтинник. Нет, я не эйджист, и сам уж в те года шагаю но как-то не верится во все грядущие лиризмы одной возлюбленной пары . Их, кстати, отчаянно мало. К середине короткой, но и при таком объёмчике затянутой истории становится ясно, что классик просто пытался облечь ряд беспокоивших его тем в форму диалогов, но и тут не вполне даже разобрался, кому что говорить.

Сталин, понятно, не облагодетельствовал человечество даже победой в той войне, коей тихим участником был Гранин. Малюта Скуратов вот ему пара. Но с этими банальностями нам даже спорить как-то стыдно, всё это говнозакидательство отзвучало в начале 90-х и конце 80-х те, кто отбивал памятнику-Сталину нос (ныне экспонируется в Музеоне), уже построили на руинах СССР то, что хотели построить. Ну и? Может, Гранин как-то пытался поговорить хоть с тем, хоть с этим, с нашим поколением?

Роман отчаянно беден и в этом плане. Какую страну развалили! - говорит за коньяком в аэропорту под конец романа всё тот же Антон, который числил Сталина возле Герострата. Так разваливали, простите что? Не то ли, что под командованием Сталина строилось? То есть упадок, социальный регресс (не в таких, конечно, категориях) Гранин нехотя признаёт, но признаёт этим и нуменальность (от кантовского нумен - непознаваемое) вообще общественной жизни для себя и своих братьев-либералов. Он, собственно, на поверку и не либерал убеждённый (помните, в газмановском гимне августе 1991-го? за свободу до конца ) даже оказывается а так, соломинка в мутном потоке возвратного, вспятного времяворота. Да, стремились к свободам, да, не ведали, какой ценой за эти свободы расплатимся! Не ведали, что из сверхдержавы станем сырьевой империей. Ну, а на поверку какую страну развалили , какую гадину добили (подпись Гранина венчала список 42 подписантов в кровавом 1993-м) они увидели, но так и не поняли.

Кто бы мог подумать, что писатель, желая того или не желая, простится со своими читателями столь самообличительным текстом? В нём плохо прикрепленная к сюжету фактура, конечно, выдаёт человека пытливого, ищущего но сугубо гуманитарно, бестолково в поисках боженьки всё обобщающего. И в этом как раз разоблачение всего условного либерализма, который восторжествовал на гребне перестройки дилетанты, путаники, гуманитарии и повели страну вспять, путая, где прогресс, а где регресс, не просто не ведая базисных истин, но их отвергая на корню, мировоззренчески. Ну, а сволочи, приватизировавшие то социалистическое, что решили эти умы отдать на растерзание его величеству Частнику не просто везде подписывались их именами, они и премии им давали. Последнюю за жизнь Евтушенко премию со скромным названием Поэт вручили Евтушенко именно олигархи и он не отказался, не стыдился, а наоборот гордился! Как и Гранин, которого награждал силовигарх Путин…

Пиком переходящих из количества в качество неточностей и просто ошибок в романе является город Ставрополь . Ну, неужели никто не вычитывает уже рукописи в Центрополиграфе ? Корректура, господа, и свежая голова - и у вас отмирает? Тут придётся цитировать куском, потому что бредовость определяется в течении: … он собирал материал для диплома и получил командировку на стройку Куйбышевской ГЭС. Город назывался Ставрополь. Его уже нет. Есть верхний бьеф. Ставрополь на дне водохранилища. Ставрополь был старинный город, кажется, ему было триста лет. Его затопили. Новый город вместо него назвали почему-то Тольятти. Антона поселили в Доме крестьянина.

Ну вот вы сами сделайте то же самое, что я сейчас погуглите, когда строилась эта ГЭС. Начали строить при герострате Сталине в 1950-м, закончили в 1957-м, когда Гранин писал Иду на грозу . Представляете, сколько лет главному герою Антону, если его студенческая молодость пришлась на 1950-е и главное, насколько он старше Магды?!!

В 1957-м ей было десять лет, а ему все двадцать три. А к 1990-м ему сколько? Хорош молодой специалист ! Не хочется дальше тыкать в этот трухлявый сюжет по вышеуказанной причине: грубое шитьё выбивается мгновенно в подробностях. Но тут вы не расслабляйтесь, я вовсе не ради все вОзрасты попкорны начал, - раз уж я взял эпизод, мы пощупаем главное.

Само собой, стройки коммунизма помянуты Граниным чтобы посмачнее плюнуть в этот самый, обойдённый по кромке, и непонятный ему коммунизм. Но сначала главное.

Никакого Ставрополя на Волге отродясь не было. Ставрополь один, и он в другом месте. Был город Спасский, который в СССР назывался Куйбышев-Спасский. Знаю это благодаря семейной летописи туда ехали в эвакуацию моя бабушка Людмила Васильевна Былеева с трёхлетней мамой моей, тётей и ещё двумя детьми бабушкиной сестры. Да, старичка Гранина подвёл слух не Ставрополь, а Спасский. И Тольятти (откуда ему, советскому писателю, помнить ещё какого-то лидера итальянской компартии Пальмиро Тольятти и главное зачем, что за басурмане на Волге?!) был построен не вместо Спасского, конечно. Но если бы только это наляпал классик на прощание!

Итак, конечно же, в котловане ГЭС, который роют зэки (и высотки строили они хотя мало кто уточняет, в каком количестве и на каких этапах) он встречает мученицу ГУЛАГа Вику Коган, - уж как же, чтобы цыганочка антисоветчика и без выхода на любимую тему?.. Его одноклассница, умученная репрессиями видимо, за еврейскую фамилию, за что же ещё сажали при Сталине?..

В общем, вот такой Дункан Маклауд работает в Интер РАО и сотрудничает с Сименсами по вопросам прогресса в электроэнергетике. Не просто молодой бессмертный специалист, ничуть не состарившийся за полвека к 1990-м после тяжёлого послевоенного детства, пережитого под пятой сталинской диктатуры в ленинградской школе, откуда видимо прямо с уроков забирали учениц по журналу и по национальности в ГУЛАГ.

Ясно, что это себя-студента подставляет в Антонову биографию Гранин, и это своим голосом пытается высмеять лозунг Бетоностройка коммунизма досрочно! (книга снабжена саркастическими иллюстрациями издательство, видимо, подозревало слабоватость текста и решило дожать ). Однако ГЭС, подло переименованная ревизионистами-фарисеями, как Сталинград, из Куйбышевской в Волжскую имени Ленина работает по сей день, и есть в этом вклад трудовой, а вовсе не мортиролог перекованных . Ныне называется Жигулёвская ГЭС - и, читаем с пристрастием в Вики: Собственником ГЭС является ПАО РусГидро . Вот тут слышатся нам аплодисменты подземных либералов приватизированная стройка коммунизма, его величество Собственник свершил возмездие за судьбы всех гулаговцев, которых заставляли рыть коммунизм!

После такой кульминации ляпсусов, пожалуй, и в сюжет возвращаться глупо. История любви не заладилась Ленинград предстаёт перед нами именно Ленинградом, в котором Гранин так и не запомнил перемен, внесённых капитализмом, а диалоги молодых все о чём-то постороннем. И сама по себе близость хотя, визит Магды и должен был вести именно к этому, - приходит просто потому что уже пора. Какой-то дождик, чтобы заладилась сцена согревания, какие-то мимолётные стены вечного Питера никакой писательской работы тут нет. Ни одного абзаца, который захотелось бы перечитывать-пересматривать. Какая-то серенькая проза, на фоне которой тоже весьма вторичные эро-эпизоды у Юрия Полякова в романе Любовь в эпоху перемен (в свою очередь скопированные из Зависти богов ) покажутся роскошью. Нет, это не Рио… то есть не Габриэль Гарсиа Маркес!

Зато есть очень подробный поход в православный храм, где немка Магда отчего-то испытывает все эмоции Гранинского кающегося поколения и приходит ко господу второй раз, забыв, что она по идее католичка… Но не это важно бракоделу Гранину ему важно пропеть давно пропетую песню социального регресса строго по партитуре: сперва плохи только Сталин и ГУЛАГ, потом и весь социализм и СССР никуда не годится, потом ура, 1991! , добейте в 1993 и… ну, только к господу теперь и идти за ответом, кукую страну? … Вот эту, нашу - и вот конкретно эти авторитеты.

Магда бежит в родную Германию от Антона, понимая что общего будущего у них нет (как мне чертовски этот сюжетный ход напомнил собственный день проведённый с одною немкою! но нынче не про нас критический сказ), а он начинает в духе советских традиций клубов Кому за 30 знакомиться с подругами друзей на предмет женитьбы. Всё это опять же происходит в вакууме временном никаких 90-х или нулевых, как мне показалось сперва, вокруг нет. Всё те же бодрые советские учёные празднуют новый год, катаются на лыжах, перезваниваются по городским телефонам разве что в их кругу возникают психоаналитики и прочая шваль-предвестница контрреволюции. Но тогда это не 90-е, а 80-е! Ни разу не фантаст, Гранин заставляет читателя не выпускать из рук калькулятора высчитывая, сколько же героям лет…

Глупое это по замыслу чтиво заканчивается соразмерно глупым концом Антон получает повышение по службе, его тема - ветряки получает в чубайсовой конторе (а иначе что же, кого же тут воспевать?) большое будущее и инвестиции, а сам Антон начинает громко исповедовать семейные ценности.

О чём роман, к чему вёл автор, какие исторические пласты поднял и, главное, - зачем? Да так, поговорить хотелось… Всё остальное как-то беспокоило. Вся путанность, слабоумие, вся несогласованность идей внутри поколения, радостно простившегося с социализмом вот разве что будет интересно в данной книге потомкам. И то, если книга выдержит вторую безжалостную редакцию, и затопленный проклятыми большевиками во имя прогресса Ставрополь станет трёхсотлетним Спасским.

Видите, какие я надёжные мины расставил. Вот и посмотрим!

Впрочем, я-то уверен, что переиздавать сие низкокачественное чтиво никто не станет.

Интересна статья?

0 комментариев *