Курс Путина: от войн к раскулачиванию?

Август великого перелома? Утром 10 августа Премьер Дмитрий Медведев объявил о том, что США ведут экономическую войну простив России и пообещал ответные меры. Курс рубля продолжил падение из-за перспективы новых санкций США. Стоимость доллара впервые за 2 года была выше 67 рублей. Опять подешевели акции "Сбербанка", ВТБ, "Аэрофлота". В прессу попала информация о том, что Кремль обсуждает возможность обложить дополнительным налогом металлургические и химические компании - на 500 миллиардов рублей в год.

Экономическая войну властей России с Россией обсудят экономисты, профессор Константин Сонин и старший эксперт Институт экономической политики им. Е.Т. Гайдара Сергей Жаворонков.

Ведет передачу Михаил Соколов.

Михаил Соколов: В связи с угрозой санкций Соединенных Штатов Америки рубль утром в пятницу продолжал падать по отношению к доллару и евро, снова дешевели акции Аэрофлота и Сбербанка . На угрозу новых американских санкций премьер Дмитрий Медведев ответил, он находится на Камчатке, достаточно сурово.

Дмитрий Медведев: Вот эти все санкции, мы с вами понимаем, как люди взрослые, не мы их придумали. Это было сделано специально для того, чтобы ограничить нашу страну. Могу сказать одно: если воспоследует что-то подобное, типа запрета деятельности банков или использования той или иной валюты, то это можно будет назвать совершенно прямо объявлением экономической войны. И на эту войну необходимо будет реагировать — экономическими методами, политическими методами, а в случае необходимости и иными методами. И наши американские друзья это должны понимать.

Михаил Соколов: Насколько серьезны санкционные страхи, на которых сейчас трясет финансовый рынок России?

Сергей Жаворонков: Прежде всего курс рубля зависит от платежного баланса и косвенным образом от цены на нефть. То, что произошло у нас в 2014 году, когда произошла фактически двукратная девальвация рубля, все-таки связано было в основном не с санкциями, хотя они добавили негатива, а с тем, что в сентябре 2014 года началось резкое падение цен на нефть, которые упали практически в два раза. Сейчас этого не наблюдается, поэтому сейчас я не жду какой-то резкой девальвации по образцу 2014 года. Я советовал бы гражданам смотреть прежде всего на цены на нефть.

Но, впрочем, я и не считаю, что курс рубля будет через какое-то время укрепляться, потому что правительству и российским экспортерам выгодно его понизить. Правительству это дает больше рублей в бюджет, позволяет легче выполнять свои обязательства и те великие громкие нацпроекты, которые делятся сейчас в абсолютной темноте под ковром, и информация о которых доступна только через журналистские утечки.

Ни один из этих нацпроектов не опубликован, но по опубликованной Коммерсантом информации, крупнейшими четырьмя проектами видятся автомобильный транспорт, свыше 8 триллионов, 3,5 триллиона демография, 1,7 триллионов инфраструктура и больше 1 триллиона так называемое цифровое государство. То, что говорили, что за счет бюджета будут смартфоны для чиновников закупаться с отечественным программным обеспечением. На это на все нужны деньги скоростная магистраль в Грозный, мост на Сахалин, на это на все наше правительство будет изыскивать деньги. Хотя там вопрос даже не в возможной коррупционной емкости этих проектов, а в том, что они не нужны в принципе.

Видеоверсия программы

Михаил Соколов: Что происходит, чем страшны для нынешней российской экономики возможные американские санкции?

Константин Сонин: Мне кажется, американские санкции, уже введенные, которые будут введены в случае, если Россия не выполнит требования, которые она не собирается выполнять, то, что это еще сильнее замедлит и без того невысокий рост, еще сильнее ухудшит уровень жизни. Сергей сказал про обменный курс, он действительно много лет очень сильно следовал за ценами на нефть. В 2014 году упал курс рубля, с тех пор так и не восстановился при том, что цены на нефть выросли почти на 50%. Нынешний курс совершенно не соответствует тем ценам на нефть, которым он соответствовал до 2014 года.

В нынешний курс рубля очень сильно занесен весь пессимизм по поводу экономики, которая стагнирует 10 лет, уровень жизни падает уже 4 года. Главное, что ни в каких словах лидеров страны, ни президента, ни правительства, не звучит никакой тревоги по поводу того, что стагнация 10 лет, что-то нужно серьезно менять, чтобы что-то изменить. То же самое по отношению к санкциям.

Михаил Соколов: Относительно санкций, приводится некий набор мер возможных, в частности, господин Медведев обмолвился такой фразой, что запрет на пользование какой-то валютой. Какой-то , по всей видимости, это долларами. Если действительно вдруг российским банкам запретят пользоваться долларами, что будет?

Константин Сонин: Я не совсем понимаю, как можно запретить российским банкам пользоваться долларами, как это физически можно запретить. Можно запретить пользоваться какими-то расчетными центрами, которыми они сейчас пользуются, можно сильно осложнить работу с долларами, но никто извне не может помешать российскому банку брать доллары у российского вкладчика и ему их возвращать, обменивать в обменных пунктах. Поэтому я не понял, что сказал премьер Медведев про доллар. Конечно, все эти санкции, что затрудняет жизнь банкам — это приведет к падению фондового рынка. Для граждан это изменит очень мало, но в негативную сторону. Представьте, что у вас зарплата уменьшится на 1-2%, можно сказать, что вы это не заметите, в то же время нельзя сказать, что вам от этого будет лучше или все равно, хуже, но не сильно хуже.

Михаил Соколов: Банки, где будут доллары брать, в конце концов? Сами банки где будут заказывать наличную валюту или на корсчета ее брать?

Константин Сонин: Они ее могут купить у тех стран, которые не будут выполнять санкции. То, что может ввести США, Евросоюз — это относится только к их юрисдикции. Если наш банк захочет купить у китайского банка, они может быть не смогут сделать этот расчет через Банк Нью-Йорк , но им что помешает так рассчитаться. Это все осложнит, будет большой налог, это удорожит эти операции, банкам из-за этого будет труднее, менее охотно они будут пользоваться долларами, но это не будет полный запрет.

Михаил Соколов: Это, значит, не самая страшная мера. А что в этих списках, которые мы видим, действительно самый серьезный ущерб может нанести российской экономике? Судя по той же речи того же Медведева, явно нервирует российскую власть.

Константин Сонин: Нет таких мер, которые могли бы сделать страны Евросоюза или Соединенные Штаты Америки, которые привели бы к экономической катастрофе и к полному коллапсу. К тому кризису, который начался в 1990 году и продолжался большую часть 1990-х, нет таких мер, которые могли бы к кризису такого масштаба привести. Если закрыть абсолютно всю торговлю, будет сильное снижение уровня жизни, но это все равно будет не состояние войны и бомбежек по нашим городам, у России достаточно большая экономика. Будет плохо, но будет не катастрофа.

Михаил Соколов: Когда Медведев говорит экономическая война - это соответствует действительности или нет?

Константин Сонин: Экономическая война - это такая метафора. Мне кажется, что если премьера Медведева что-то нервирует, то его нервирует скорее неспособность вырваться из этого круга. Потому что российское правительство думает, что мы не собираемся менять нашу внешнюю политику, мы не собираемся менять экономическую политику, соответственно, санкции никакие не будут сниматься, потому что мы ничего не собираемся менять во внешней политике, а во внутренней политике экономической мы ничего не можем сделать. Соответственно, у нас будут раз за разом отъедать чуть-чуть от уровня жизни, от уровня доходов. Осознание того факта, что из этого нет никакого выхода при сохранении нынешней стратегии, конечно, нервирует.

Михаил Соколов: Они в каком-то смысле в капкане. Появляются новые ловушки или нет?

Сергей Жаворонков: Я сказал бы, что самым серьезным шагом и реальным абсолютно, который можно ввести со стороны американской администрации и наиболее близких к ней стран, условно, Канада, Австралия, Великобритания — это запрет на операции с российским долгом. Я напомню, что в российском бюджете ныне существующем трехлетнем предусмотрена 1,3 триллиона заимствований, в значительной степени рассчитывают на иностранные заимствования, на не резидентов, которые составляют примерно треть российского рынка ОФЗ и примерно треть российского фондового рынка. Это будет серьезный удар, если это будет сделано.

Нет уверенности, что сейчас страны ЕС готовы к этому присоединиться. Они даже Газпром до сих пор не внесли в санкционные списки, потому что считают его важным торговым партнером. Вряд ли, в отличие от Ирана, мир сможет ввести серьезные санкции против российской нефти, лишить бюджет доходов от нефти. Я просто приведу цифры. Когда вводились санкции против Ирана, то с рынка ушло где-то миллион барлелей в сутки — это максимум, что мировая экономика могла себе позволить. Потому что даже для Ирана были сделаны исключения, что Китай, Корея, Япония могут в каком-то количестве покупать иранскую нефть, но в каком-то лимитированном количестве.

Россия добывает в сутки десять с половиной миллионов баррелей. Очевидно, что Россию невозможно выпихнуть с нефтяного рынка санкциями по типу иранских. И даже невозможно серьезно ограничить ее присутствие на нефтяном рынке. А именно доходы от импорта нефти, в меньшей степени нефтепродуктов являются основой российского бюджета. То, что касается операций с российским внешним долгом — это вполне логичный следующий шаг. Я напомню, что в этом году Дональд Трамп ввел такой запрет на операции с внешним долгом Венесуэлы

Михаил Соколов: Кстати, там добыча нефти падает сейчас.

Сергей Жаворонков: В Венесуэле вообще безумцы-коммунисты пытаются регулировать цены, страна на грани голода, настал дикий дефицит всего. Мы помним это по концу 1980-х годов. В принципе и в России у нас есть деятели типа Глазьева, которые объясняют, что надо регулировать цены. Потом, понятно, товары по этим ценам пропадут. Потом начнут бороться со спекуляцией. То есть опыт Венесуэлы показывает, что экономическую катастрофу даже у нефтяной страны можно устроить на раз-два, если прибегнуть к коммунистическим методам.

К слову, те заявления, которые сегодня прозвучали по поводу странного письма Белоусова, показывают, что весьма вероятно главный ущерб российская экономика потерпит не от американских санкций, а от безумных действий собственных властей.

Михаил Соколов: Вы сказали про долг, но бюджет профицитный, возможно и не занимать на внешнем рынке.

Сергей Жаворонков: По итогам первого полугодия он профицитный, согласно внесенным в бюджет поправкам планируется примерно 400 миллиардов профицита вместо 900 миллиардов дефицита, которые планировались. Никто не обещает, что цены на нефть будут на этой планке в 70 долларов держаться бесконечно. Кроме того я вам напомню, что у нас в этом трехлетнем бюджете заложено 1,8 триллиона заимствований, но там дырка превышает 6 триллионов, плановый дефицит больше 8 триллионов рублей на три года, из которых только два триллиона планируется покрывать заимствованиями. Они же планируют, начиная со следующего года, вновь наращивать военные расходы. У нас все почему-то говорят, что в этом году военные расходы снизились. Прекрасно, сейчас они 2 триллиона 100 миллиардов. К 2020 году это будет опять под 3 триллиона — это плановые цифры, которые содержатся в ныне существующем бюджете.

Михаил Соколов: Российские власти подняли налог на добавленную стоимость на два пункта, то есть на 10%. Каков будет экономический эффект этой меры, можно ли его просчитать?

Константин Сонин: Нет, его нельзя посчитать, какие будут последствия, но можно эти последствия оценить качественно. Последствия будут отрицательные. Потому что если ты повышаешь налог на НДС, это значит, что люди будут платить больше, значит они будут покупать меньше и продукты более низкого качества.

Михаил Соколов: Можно понять, насколько инфляция увеличится?

Константин Сонин: На инфляцию, как и на цены, действует много разных факторов. Нет вопроса о том, что повышение НДС увеличивает цены и подталкивает инфляцию. При этом на инфляцию понижающе действует спад. Если спад, стагнация будет продолжаться, то эффект от повышения НДС будет невелик.

Михаил Соколов: Тем не менее, это какие-то дополнительные деньги в бюджет. Мне трудно понять, если подняли налоги, получили дополнительные средства, зачем придумывать новый интересный ход, уже Сергей сказал об этом письме помощника президента Белоусова о том, что надо каким-то образом взять у бизнеса 500 миллиардов рублей на год на якобы эти так называемые майские указы социального характера. Что это такое, сначала один шаг делают, потом готовят следующий раскулачивающий. Я так понимаю, что это меры предложены не для всех сырьевых компаний, а только для не нефтяных. Списки какие-то появляются и там явно нет ни Роснефти , ни Газпрома , а есть все другие крупные добывающие компании.

Константин Сонин: Мне кажется, что это вписывается в общую логику, что скребут по всем сусекам. Принципиальная позиция состоит в том, что мы в расходной части никакие приоритеты не меняем, для нас по-прежнему важны геополитические авантюры, для нас по-прежнему важны расходы на оборону. Надо еще готовиться к тому, что, возможно, не удастся заимствовать на международных рынках, как совершенно правильно сказал Сергей, такой очевидный следующий шаг санкций. Но для этого просто собираются доходы везде, где их можно собрать.

И не исключено, что в этом предложении Андрея Белоусова в каком-то смысле ответ на очень непопулярную пенсионную реформу. Потому что предложение Андрея Белоусова забрать деньги у небольшого количества очень богатых людей, у него очень большой популистский потенциал. То есть в каком-то смысле это ответ на недовольство пенсионной реформой.

Михаил Соколов: Речь же идет не о людях, а о крупных компаниях, у которых есть планы развития. В конце концов, если у них будут забирать деньги они станут менее эффективными в плане развития каких-то новых проектов и так далее. Они же могут сказать: вы нам перспективы убиваете. Собственно, они это уже начали говорить. Лисин выступил, такой шепот идет из РСПП недовольства и так далее. На мой взгляд, обычному гражданину не очень понятно, что речь идет о людях, а речь идет о каких-то фирмах.

Константин Сонин: Это абсолютно правильно, это будет ущерб фирмам, это будет неэффективно, это будут какие-то проблемы для работающих, хотя я не сильно верю, что безработица от этого сильно вырастет.

Если мы вспомним события 15-летней давности во время дела ЮКОСа, одна из защит ЮКОСа объясняла, как это плохо скажется на инвестиционном климате. Это было совершенно справедливо, это плохо сказалось на инвестиционном климате. Как это плохо скажется на перспективах компании — это была правда, это плохо сказалось на перспективах компании. Тем не менее, это было крайне популярно. Так же, мне кажется, и с металлургическими компаниями. Да, они могут говорить, и это правильно, то, что говорит Владимир Лисин, что это неэффективная мера, но популярность будет на стороне Белоусова. Если Лисин думает по-другому, если он думает, что люди будут слушать слова про неэффективность, когда оппонент будет говорить про то, что надо делиться, он глубоко заблуждается.

Полный текст будет опубликован 11 августа.

Опрос на улицах Москвы

Интересна статья?

0 комментариев *