Столетие советской цензуры и вступивший в силу «пакет Яровой».

Попытка бунта, 1918 год

Уже на следующий год после Октябрьской революции журналисты Республики Советов взбунтовались против большевистских порядков в печати. У нас чиновники хуже, чем были при старом режиме, — заявила делегат Людмила Сталь из Вятки на I Всероссийском съезде советских журналистов, 1918 год. — Печать должна вести беспощадную борьбу с тем чиновничеством, которое нас совершенно замучило .

Мы страдаем от комиссаров, больших и маленьких, и нужно об этом здесь сказать открыто, — поддержал ее делегат Цвилинг из Самары. — Если бы раскрепостить наши газеты от товарищей комиссаров и дать возможность совершенно свободно работать, то мы могли бы создать тот тип печатного органа, который нам необходим .

Предлагалась резолюция: Цензура должна ограничиться исключительно надзором над опубликованными сведениями, составляющими военную тайну, но ни в коем случае недопустима политическая цензура, запрещающая опубликование тех или иных сведений под предлогом возбуждения страстей , волнения населения , внесения уныния .

Главный партийный рупор, газета Правда , сообщала, что делегаты приняли резолюцию о полной независимости советской прессы , но на самом деле такой формулировки не было, сошлись на компромиссной резолюции.

Это вольнодумство вызвало мгновенную реакцию власти. Начался укорот прессы, жесткий, решительный и быстрый. Уже в 1919 году, на II съезде журналистов, никаких мятежных выступлений не было, делегаты дружно проголосовали за резолюцию: Предоставить печать в полное распоряжение коммунистической партии .

Цензура вводилась поэтапно. В начале 1918 года — декрет О революционном трибунале печати , затем — Положение о военной цензуре , политконтроль ОГПУ и т.д.

73 года без закона

В 1922 году вышло основополагающее на все советские времена постановление Совнаркома: В целях объединения всех видов цензуры печатных произведений, учреждается Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит) . Потом переименовали в Управление по охране государственных тайн в печати. Само слово стало привычным и одновременно магическим, родились глаголы литовать и залитовано , то есть отправлять материалы на предварительный просмотр и получать разрешение. В синих штампиках на верстках, машинописных текстах передач радио и ТВ, на сигнальных экземплярах книг значилось: лит №… .

В СССР не было Закона о печати! Он появился лишь в 1990-м, за год до падения советской власти. Первый и единственный Декрет о печати , вышедший уже на третий (!) день после Октябрьского переворота — 27 октября 1917 года, задним числом узаконил закрытие буржуазных газет — их начали закрывать уже 26 октября. Декрет гласил: Настоящее положение имеет временный характер и будет отменено особым указом по наступлении нормальных условий общественной жизни .

Временный характер остался на все годы СССР, из чего можно заключить, что нормальные условия общественной жизни не наступили.

С 1920-х началась чистка библиотек.

Из новостей, ошеломляющих разум, могу сообщить, что… в России Надеждою Крупской и каким-то М. Сперанским запрещены для чтения: Платон, Кант, Шопенгауэр, Вл. Соловьев, Тэн, Рёскин, Ницше, Л. Толстой, Лесков, Ясинский (!) и еще многие подобные еретики… Всё сие — отнюдь не анекдот… Первое же впечатление, мною испытанное, было таково, что я начал писать заявление в Москву о выходе моем из русского подданства . (Максим Горький — Владиславу Ходасевичу)

Идеологическая бдительность неизбежно порождает паранойю. Скандал всесоюзного масштаба разразился к 100-летию со дня смерти Пушкина. В 1937 году его имя было в каждой газете, звучало из каждого репродуктора. Выпускалось полное академическое собрание в 16 томах. И — 200 миллионов школьных тетрадок с портретом поэта и иллюстрациями к пушкинским произведениям на обложках. Тут-то и началось…

Школьная тетрадь с иллюстрацией поэмы Песнь о Вещем Олеге

На иллюстрациях к Песни о Вещем Олеге , к стихам У Лукоморья дуб зеленый , портрете Пушкина и в картине У моря секретарь Куйбышевского обкома ВКП(б) Постышев усмотрел свастику и знаки-закорючки, которые он прочитал как долой вкп , то есть Всесоюзную коммунистическую партию! Доложил Сталину и в НКВД. Из НКВД, в свою очередь, отправили Сталину уже подробное донесение. Вышел приказ — изъять ! Можно представить изъятие двухсот миллионов школьных тетрадок?! Началась паника. В школах проходили собрания, ученикам объясняли, что это происки врагов . Паранойя заразна: некоторые комсомольцы уничтожали обложки с портретами Некрасова и Ворошилова.

Художник Михаил Смородкин

Арестовали основных виновников контрреволюционных искажений — художников Михаила Смородкина и Петра Малевича. И снова невероятное — Малевича через год освободили: его жена с клише в руках обошла десятки кабинетов, показала, что никакого контрреволюционного искажения нет. А Смородкина неслыханное признание ошибки органов не коснулось, он отбывал срок в лагерях Колымы и Алтая, потом — ссылку в Бийске и вышел на волю только после смерти Сталина. Судьба уполномоченного Главлита Буданова, который завизировал обложки, неизвестна. Бдительного Постышева расстреляли в 1939 году как члена центра правотроцкистской организации… агента японской разведки .

Почти через 40 лет, в 1975 году, издательство Московский рабочий выпустило Избранное Пушкина, где знаменитое стихотворение Он между нами жил (об Адаме Мицкевиче) было оборвано на одиннадцатой строке: Когда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся . И — точка. Хотя у Пушкина — еще девять строк: Наш мирный гость нам стал врагом… и т.д. Видно, тогдашние идеологи и цензоры-редакторы решили, что эти строчки напомнят о польских восстаниях, негативно отразятся на советско-польских отношениях, подточат нерушимость социалистического лагеря. И потому, ничуть не сомневаясь, рубанули по классику недрогнувшей рукой.

День Шакала : Фредерик Форсайт и ЦК КПСС

Цензура стояла на страже идеологии. В Москве с 1958 по 1970 год, когда главным редактором Нового мира был Твардовский, номера выходили, случалось, с запозданием в два месяца. Когда из сверстанного номера казахстанского журнала Простор изъяли некоторые письма Михаила Шолохова прозаику Николаю Корсунову, журнал вышел с несколькими чистыми, белыми страницами. Шла постоянная война. Запрещенные материалы попадали в самиздат.

Иван Шухов

Кстати, в следующем году — 45 лет, как в СССР была опубликована часть всемирно знаменитого романа Фредерика Форсайта День Шакала . Начал его печатать Простор . После выхода январского номера из Москвы пришел приказ: изъять из продажи! Но упрямый и бесстрашный Иван Шухов, главный редактор с 1963 по 1974 год, выпустил второй номер, с продолжением. И тогда Секретариат ЦК принял решение.

В деталях, что, как и почему, неизвестно до сих пор. Заведующий отделом культуры ЦК КП Казахстана Михаил Николаевич Исиналиев говорил впоследствии, что даже он не знает подоплеки. То ли из-за того, что Форсайт публично приветствовал выдворенного из СССР Солженицына, то ли из-за бредовых подозрений. Заведующий отделом прозы Юрий Герт рассказывал мне: Ивана Петровича вызвали в ЦК и зачитали телеграмму Суслова: В тот момент, когда товарищ Леонид Ильич Брежнев собирается приехать в Казахстан, в казахстанском журнале Простор печатается подробная инструкция по политическому убийству .

Но в любом случае — представился повод для расправы с Иваном Шуховым и Простором .

Этот журнал в 60 70-е был на особом счету. У всех. Главный идеолог государства Михаил Суслов говорил: Хватит с нас одного Нового мира , не нужен нам в Казахстане еще один Новый мир . Но Шухову покровительствовал член Политбюро, первый секретарь ЦК КП Казахстана Д.А. Кунаев. И Иван Петрович, пользуясь высокой защитой, позволял себе то, что не позволялось другим. Простор тогда напечатал многие стихи полузапрещенных авторов — Цветаевой, Ахматовой, Пастернака, Мандельштама, повесть Джан Андрея Платонова, вернул из забвения имена Павла Васильева, Антона Сорокина. В 1966 году из документальной повести в Просторе советские люди впервые узнали о судьбе великого ученого Николая Вавилова — генетика, который хотел избавить мир от голода, и умер от истощения и болезней в тюрьме НКВД. Два номера Вашего Простора пользуются в Ленинграде необыкновенным, истерическим успехом… Получил два номера на одну ночь — с 11 часов вечера до 10 часов утра , — писал Ивану Шухову Юрий Герман.

Шухов пытался напечатать Кремль Всеволода Иванова, Котлован и Чевенгур Андрея Платонова. Так что День Шакала стал лишь последней кап­лей, переполнившей терпение Суслова и ЦК КПСС. После разгрома Нового мира умирающий Твардовский в 1971 году говорил в больнице прилетевшему из Алма-Аты посланнику просторовцев, моему учителю и другу Алексею Белянинову: Ничего… есть еще Шухов, есть еще Простор .

В 1974 году и Простор заперли в еще более тесную железную клетку.

Кафка отдыхает

Военные и государственные тайны — отдельная тема. В моем родном областном городе все крупные предприятия относились к ВПК. В местной прессе даже нельзя было называть их машиностроительными — машиностроения у нас как бы нет. Но ведь надо воспевать тамошних тружеников — большинство рабочего населения города! И воспевали, ухитряясь ни разу не сказать, что они делают на своих заводах. Складывалась гигантская сюрреалистическая картина: в пределах одного небольшого города десятки тысяч рабочих, техников, инженеров трудятся на абстрактных производствах, создавая неизвестный, абстрактный продукт.

Самое примечательное — никто и не любопытствовал. Хотя Голос Америки и другие западные радиостанции регулярно рассказывали, поздравляли директоров с выполнением плана. Феноменальный факт: мать моего друга детства 44 года проработала бухгалтером на головном, сборочном предприятии, выпускающем уже готовое Изделие (на языке ВПК), и ведать не ведала, что же производит ее родной завод. Сказали ей 44 года назад, что не положено , — она и не интересовалась. Кафка отдыхает.

Я тоже могу сказать: Никсон — дурак!

У каждого, кто тогда имел отношение к журналистике, литературе, остались в памяти абсурдистские истории, когда через цензуру проходило то, что вызывало язвительные комментарии народа.

Скажем, очерк в Комсомольской правде о трудной судьбе негра-безработного в США, о его убогой благоустроенной двухкомнатной квартире и пустом холодильнике! Это печаталось в те времена, когда об отдельной благоустроенной квартире большинство советских людей только мечтало, а холодильники имели менее 5 процентов семей (1962 г.).

Памятны телерепортажи из Америки о демонстрациях у Белого дома — с требованием отставки президента Никсона и прекращения войны во Вьетнаме. Появился анекдот. Американец и советский гражданин спорят о свободе слова. Американец говорит: Я могу выйти к Белому дому и сказать: Никсон — дурак! И мне за это ничего не будет . Наш отвечает: Я тоже могу выйти на Красную площадь и сказать: Никсон — дурак!

Паранойя однозначно ассоциируется с ненормальностью, патологией. Однако даже одиозные истории нельзя воспринимать как нечто исключительное. Это не болезненные всплески, а естественное, закономерное следствие и выражение внутренней и внешней политики: кругом одни враги. Цензура была больше, чем цензура. Государственная система искалечила страну, отлила ее по заданному штампу. Виктор Гюго писал, что китайские компрачикосы помещали крошечных детей в причудливые фарфоровые вазы — и вырастало существо в форме сосуда.

Народ хочет цензуру и защищает чиновников

Сейчас ситуация с цензурой двусмыс­ленная. Конституция гласит: Цензура запрещается . И ее действительно нет или почти нет, что бы ни говорили радикальные оппозиционеры. Некоторые газеты и популярные блогеры пишут резко, называя вещи своими именами.

С другой стороны, несть числа охранительным инициативам и запретительным актам, вплоть до уголовной ответственности за искажение истории . Конечно, теоретически их можно оспорить в суде, они обсуждаются и осуждаются прессой. Но ведь десятки людей уже лишены свободы за критические высказывания о тех или иных действиях госслужащих: возбуждение ненависти либо вражды… по признакам принадлежности к социальной группе , за перепосты давно и не раз опубликованных материалов о Второй мировой войне, и т.п. Журналистов, редакции и редакторов откровенно запугивают.

Основная масса населения получает информацию из передач федерального и регионального телевидения. Цензуры нет, но это ТВ подконтрольно государству и является самой существенной частью российского медиапространства.

В США, например, государство не имеет права владеть средствами массовой информации. Исключение — Голос Америки . Но он вещает только за пределы США, внутри страны его передачи не принимаются. Государству по закону запрещено заниматься пропагандой у себя дома .

В США знаменитую Первую поправку к Конституции: Конгресс не должен издавать ни одного закона… ограничивающего свободу слова или печати приняли в 1791 году. В России оставалось 8 лет до рождения Пушкина.

И совершенно особый момент — отношение населения.

По опросам социологов, 60% россиян — за цензуру в интернете, а 58% — за полное отключение интернета в случае национальной угрозы или возможности массовых протестов.

72% считает, что есть общественно важные проблемы и темы, информацию о которых допустимо умалчивать в государственных интересах .

54% убеждены, что есть общественно важные проблемы и темы, при освещении которых допустимо искажение информации в государственных интересах .

Значит, они согласны на манипулирование собою. Умалчивание или тем более искажение информации — это манипулирование личным и общественным сознанием, его искривление.

86% россиян одобряет политику государства. И самое загадочное: 73% граждан — против опубликования в Сети негативной информации о государственных служащих.

Что бы это значило?

Но… Нарисуем групповой портрет нынешних телепропагандистов — на основе их биографий. В 70-х и начале 80-х — особо доверенные подручные партии , в конце 80-х и начале 90-х — славили Горбачева, перестройку и демократию, потом — Ельцина, общечеловеческие, европейские ценности, выполняли идейные указания олигархов — Березовского на ОРТ (Первом канале) и Гусинского на НТВ. А сейчас они же — воинствующие обличители Европы и Америки. И мы слушаем их, не помня, что эти же люди говорили нам вчера и позавчера.

Теперь представим, что завтра в верхах все изменится — как при Горбачеве. Страна прильнет к телеэкранам. И те же лица, ничуть не краснея, начнут вещать, при каком ужасном полицейско-олигархическом коррупционном режиме мы жили и как благодатна свобода, как прекрасно наше приобщение к европейским ценностям, вхождение в цивилизованный мир: ведь мы, русские, — исконные европейцы по природе своей, как бы ни пыталась предыдущая система исказить наш европейский менталитет.

И мы, те самые 86%, будем поддакивать, забыв, что думали и говорили вчера?

Сергей Баймухаметов —
специально для Новой

P.S.

С 1 июля вступил в действие пакет законов ( пакет Яровой ), по которому интернет-компании и операторы связи обязаны 6 месяцев хранить телефонные разговоры, переписку пользователей, фото-, видео- и аудиофайлы и предоставлять их по первому требованию спецслужб. То есть фактически отменяется статья 23 Конституции РФ: Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения .

Интересна статья?

0 комментариев *

  1. Костров Олег     #2     +1  

    Эти два события "близко не стоЯли" Столетняя цензура имела цель бескорыстной защиты пролетарской революции, а пакет Яровой - шкурно-корыстный метод защиты неокапталистов и политикаи разбоя.

    ответить  
  2. Станислав     #3     -1  

    Одни пели "Куба- любовь моя", другие - "Куба, отдай наш хлеб, Куба возьми свой сахар". Цензура здесь нужна? И для кого?

    ответить  
  3. Марина Вологдина     #4     0  

    В советские времена под названием пакетов продавали то, что ныне зовётся прокладками. ))) Пакет Яровой - это жесть! Но только очень уж вызывает чувство брезгливости. Пусть уж своими прокладками машет перед однопартийцами!

    ответить