Мафия победила, проглотила и приручила государство

Семь лет назад Люк Хардинг, который долгое время работал московским корреспондентом The Guardian, написал книгу "Mafia State" (Мафиозное государство). В ней, он приходил к выводу, что в РФ "правительство это и есть мафия".

Мафиозное государство не российское изобретение. Но благодаря своим масштабам именно России удалось стать самой наглядной иллюстрацией этой модели. Той самой, в которой коррупция во всех эшелонах власти в итоге приводит к симбиозу между госаппаратом и криминалом, - пишет Павел Казарин для УП. - Ключевое правило модели в том, что неофициальные правила становятся важнее официальных. Государство, фактически, начинает жить "по понятиям".

Неформальный статус становится важнее любой официальной должности. А первое лицо выполняет роль единственного медиатора между кланами. На него замыкаются коммуникации, посредничество и роль суда.

Нам чудится в России идеально отполированная вертикаль, зачистившая конкурентов.

Это правдиво лишь отчасти.

Потому что вертикаль, зачистив внесистемных игроков, одновременно создала внутри себя разветвленную систему кланов. Которые получают в кормление целые отрасли и регионы.

Для того, чтобы разбираться в российской реальности, нужно знать неформальную клановую систему. Быть посвященным в особенности ее взаимодействия. Понимать мотивы игроков и на этом основании делать выводы о том, как скажется ослабление одной группы и усиление другой.

По большому счету, современная Россия это страна, в которой мафия боролась с государством. А затем победила, проглотила и приручила.

Для Кремля такая гибридная модель даже удобна потому что позволяет передать большую часть грязной работы "на аутсорс".

Во всей этой модели Владимиру Путину отведена роль арбитра. Он хранитель и гарант неформальных правил, по которым работает современная российская машина. Если завтра его не станет система рискует погрузиться в хаос.

Мы часто говорим, что после Путина Россия рискует пережить очередной "парад суверенитетов" и новый 1991-й. Но в том и штука, что куда более реалистичный вариант выглядит иначе.

По мере деградации официального государства на авансцену будет выходить неофициальное. Тот самый криминал, который сегодня паразитирует на остатках российских институтов.

В 2010 году в Краснодарском крае в станице Кущевская случилось массовое убийство. Жертвами стали 12 человек в том числе четверо детей. Замолчать эту историю не удалось.

Расследование показало, что за десятилетие в этом населенном пункте сложился настоящий криминальный анклав. В рамках которого ОПГ тесно срослись с правоохранительной и судебной системой.

Эта история стала иллюстрацией того, во что способен перерасти симбиоз государства и криминала на финальной стадии. И вполне может оказаться, что постпутинская Россия будет как раз страной победившей станицы Кущевская.

А потому нет никакого значения, что именно говорит Владимир Путин в рамках своих "прямых линий".

Потому что это ярмарка лицемерия. В рамках которой российский президент притворяется, будто его государство живет по формальным правилам. Обещает разобраться, приструнить и упорядочить. Но эти слова не имеют ровным счетом никакого отношения к реальности.

А реальность ровно такая, какой ее описал Люк Хардинг еще семь лет назад. И за это время изменилось лишь то, что российское mafia-state дожевало собственное государство и объявило войну соседнему.

Интересна статья?

0 комментариев *

  1. First Provost     #2     +2  

    Мы не ленимся. Мы за 70 лет отучились отвечать за себя. Государство решало за нас, что делать и как будет. И мы, как малые дети, согласились. Утром встал, пошёл на работу, отработал, получил, через два года телевизор, через 10 лет квартира, через 25 пенсия. Всё, жизнь удалась. А теперь приходится самому отвечать за свои дела (или бездействие), а большинство людей понять этого не может. Мозги не работают. Они перекладывают ответственность за свою жизнь за плечи других людей (руководителей страны). А за это те (руководители) позволяют себе много лишнего, а жизнь простых людей их не интересует вообще. Вот и имеем то, что имеем. И ещё, мы очень трусливы. Мы боимся потерять работу, боимся навредить себе, своим близким, своим знакомым. До того момента, когда государство не совершает чего-то очень гнусного по отношению к человеку, тогда он становится видящим и начинает активно бороться за свои права, но, обычно, это уже поздно.

    ответить