Навечно в памяти народной

Как я обращался к согражданам 35 лет назад в день смерти Брежнева

В день смерти Брежнева у меня должна была быть публичная лекция во Фрязино. Я тогда лекциями зарабатывал, платили во Фрязино великолепно — 50 рублей за лекцию, публика на меня приходила, ездил я туда каждый месяц. А тут: ... с глубоким прискорбием… , все отменяется, траур, плакали мои 50 рублей! Но звонят из Фрязино. Проконсультировались, говорят, в райкоме, там разрешили — не развлечение, ведь, а просвещение, можно.

Приезжаю. А надо сказать, что из-за того, что советская власть придумала много способов борьбы с чрезмерными, как ей казалось, доходами, организаторы моих лекций не могли называть их моими лекциями, а объявляли Устный журнал с двумя выступающими. В первые пять минут, пока люди рассаживались, выступал кто-то с информацией об изменениях в работе магазина, о предстоящем субботнике и прочем, а потом уже я, часа на полтора.

Так вот, прохожу в комнатку за сценой, а там сидит какая-то женщина и горько плачет. Ну, я вышел, чтобы ей не мешать. Тут подходит ко мне человек из одного из фрязинских институтов, который все и организовывал, и несколько раздраженно спрашивает, не настолько ли я расстроен, что не могу выступать? Я спросил, а чем я должен быть расстроен? Оказалось, смертью Брежнева — плачущая дама была врачом местной детской поликлиники, которая и должна была занять пять минут передо мной, но не может сдержать рыдания. Я его заверил, что справлюсь.

Стоим мы с ним за кулисами, а специально обученная девушка говорит залу слова, предписанные райкомом: Радио принесло печальную весть… . А потом: У нас должно было быть два выступающих. Но первый оратор очень расстроен и выступать не может . Ну, вот, — говорю я этому, который все организовывал, — а сейчас она скажет, что второй, наоборот, очень рад. И куда я от вас поеду? И на какой машине? .

Лекцию я прочел нормально, народ расстроенным не выглядел. На обратном пути нашу машину через каждые несколько километров останавливали патрули, проверяли документы. А в здании на Лубянке — мы проезжали через площадь — в двенадцать ночи горели все окна. Начиналась новая эпоха.

Леонид Гозман

Интересна статья?

0 комментариев *

  1. Andrei Bogatyrev     #1     0  

    Я учился ещё в школе, когда умер Брежнев, и помню как рыдала наша училка по географии, реально рыдала и как нам было её жалко а на Лёньку как то было плевать

    ответить  
  2. Зотов Юрий     #3     +1  

    А меня на Флот призвали 10 ноября 1982 года - в день его смерти. О кончине дорогого Леонида Ильича узнал от парикмахерши, что забрила меня на лысо 11 ноября, в распределителе на Угрешке. Бреет и говорит -"Брежнев умер", а я в зеркало смотрю и ржу, такую лысую рожу я ещё не видел. Официально нам на плацу объявили только числа 13 го. Спи спокойно - дорогой Леонид Ильич. А нас повели другой дорогой - от социализма, минуя капитализм, к клептократическому государству.

    ответить