Судья скрыл от присяжных показания Венедиктова про Кадырова и кадыровц

Из зала суда по делу об убийстве Бориса Немцова

Facebook Vadim Prokhorov
Председательствующий в суде по делу об убийстве Бориса Немцова скрыл давшего показания про Кадырова и кадыровцев свидетеля Алексея Венедиктова от присяжных

Заседание Московского окружного военного суда в четверг, 25 мая 2017 г., началось с допроса в качестве свидетеля главного редактора Эха Москвы Венедиктов, Алексей Алексеевич — сначала без присяжных. Потом в обычном порядке предполагался допрос с участием присяжных.
Однако, выслушав данного свидетеля и вопреки ходатайству адвокатов Жанна Немцова (Zhanna Nemtsova) Вадима Прохорова и Ольга Михайлова, председательствующий судья Юрий Житников принял решение не проводить его допрос в присутствии присяжных. Хотя Алексей Венедиктов был одним из последних собеседников Бориса Немцова вечером 27 февраля 2015 г. — перед убийством.

Почему суд отказался допускать свидетеля до присяжных судите сами из прилагаемой распечатки большей части допроса Алексея Венедиктова.

Судья: Где работаете? Кем?
Венедиктов: Главный редактор радиостанции Эхо Москвы .

— Скажите, пожалуйста, Вам кто-нибудь из подсудимых известен?
— Нет.

— А фамилии Губашев Анзор, Губашев Шадид Вам о чем-то говорят? Это отсутствующие в аквариуме подсудимые, ранее удаленные судьей.
— Нет, только из прессы.

— А погибшего Немцова, членов его семьи знали?
— Да.

— Какие с ними взаимоотношения?
— В основном профессиональные: он политик, а я журналист и главный редактор политической радиостанции. Но могу сказать, что они были дружеские: он приглашал меня на свои дни рождения, а я его на свои.

— Вот с членами семьи Вы знакомы? Какие с ними взаимоотношения?
— Как с членами семьи известного мне человека.

— Неприязненные отношения есть?
— Нет.

Адвокат Прохоров: Как давно Вы знакомы с Немцовым?
Венедиктов: С 1991 года.

— В последние годы как часто Вы с ним общались?
— Ну, я думаю, минимально два раза в месяц, а бывало и чаще.

— Когда Вы видели его последний раз?
— Последний раз я видел его в день его убийства 27 февраля 2015 года, за 4 часа до его убийства.

— В период вашего общения (я имею в виду последние годы, месяцы) высказывал ли он какие-либо опасения за свою жизнь и безопасность? И если да то какие?
— Да, действительно у нас было два больших разговора в последний год его жизни. Один разговор был 3-го, а затем продолжился 4-го мая 2014 года: мы с ним случайно пересеклись в Израиле, где он был с семьей, а я был в командировке. Мы договорились с ним поужинать.
Ситуация была неформальная: мы пошли к нашим общим знакомым Владимиру Гусинскому, где собралась небольшая компания: Владимир Гусинский, его жена, Борис, его жена Ирина, дочка Соня, еще несколько человек. И вот за этим ужином Борис стал говорить о том, что он не хочет возвращаться в Россию, потому что он думает, что его либо убьют, либо арестуют.

Это был довольно длинный разговор. На самом деле, в этой связи возник вопрос об охране Бориса и Владимир Гусинский, который с 90-х годов находился под охраной, говорил, что, мол, необходима тебе охрана. Охрана не для того, чтобы защитить жизнь потому что охрана от наемных убийц защитить не может а чтобы затруднить убийство.
Мы отнеслись к этому очень серьезно и обсуждали это часа полтора, Борис сомневался. По-моему, Владимир даже предложил ему помочь с охраной. Я тоже на этом настаивал, потому что я 4 года тоже под охраной — в связи с угрозами, которые мне поступали из Чечни.

И тогда он сказал: я подумаю, я подумаю и через две недели он вернулся в Россию. Но так, в общем, охраной и не обзавелся.

Это был первый разговор большой, потом в течение осени 2014 года он неоднократно между мной и Борисом Ефимовичем всплывал но как-то периферийно. Я спрашивал: ну ты решился? Нет, не решился. Опасно. Да, опасно…

В последний день 27 февраля в день его убийства он приехал за час до эфира на Эхо Москвы и зашел ко мне в кабинет. Ко мне гости обычно всегда заходят в кабинет, если они приезжают раньше и мы где-то минут 40 с ним разговаривали.
И он стал говорить о том, что в последние 2 месяца усилилось количество угроз, в связи с его позицией по карикатурам на пророка Мухаммеда в Charlie Hebdo . Я ему говорю: ну ты возьми охрану наконец тебе же говорил Володя!

А он говорит: ты знаешь, я подумываю, но ты же понимаешь это не защитит. Я говорю: не защитит так затруднит (я же понимаю, что меня тоже охрана не защищает). И я ему предложил после эфира взять мою охрану, которая со мной собиралась ехать домой.

Он сказал: нет, я буду с девушкой. Зачем мне твоя охрана? Это все ерунда.
И на этом мы закончили: он ушел в эфир, я уехал домой.

— А конкретный источник опасности он какой-то называл? От кого он опасался угроз?
— В мае месяце он не называл это был общий разговор. Мы, честно говоря, все представляли но это наши догадки, а не факты.
27 февраля он сказал: Кадыров и кадыровцы .

Я отмечу, что он не говорил: чеченцы. Я, как информационник, обратил на это внимание. Он говорил: кадыровцы.
Он очень еще переживал по этому поводу, потому что он вспомнил, что в 1996 году он собрал миллион подписей против войны в Чечне, предъявил их Ельцину и вы помните: война была остановлена:
Ну как же так! Я их спас практически… Как же так! А они мне угрожают. Кадырова практически спас, его отца практически спас…
— говорил мне Борис Немцов. Это правда, это было 27 февраля 2015 года у меня в кабинете за 4 часа до убийства.

— В период между маем 2014 и 27 февраля 2015 года были какие-то разговоры о его расследованиях об участии кадыровской гвардии в событиях в Украине, что-то еще подобное была какая-то от него информация?
— Мы обсуждали в январе 2015 года. Дело в том, что 09 января 2015 г. Борис Немцов опубликовал в своем Facebook и на сайте Эха Москвы блог (статью), которая называлась Исламская инквизиция .
Речь шла об убийстве безоружных журналистов Charlie Hebdo . И после этого он бывал на Эхе Москвы и тоже публиковал блоги. Он говорил, что после этого усилилось на него давление. А как мы знаем, 17 января 2015 года глава Чечни Рамзан Кадыров опубликовал в Instagram статью, где сказал, что все те, кто поддерживает Charlie Hebdo — мои личные враги .

Это есть и в Instagram Кадырова, это есть и на сайте Эха Москвы мы опубликовали как Немцова, так и Кадырова. И вот мы как раз об этом 27 февраля говорили именно об этом говорили. Борис, когда говорил о том, что усилились угрозы ему они поступали он со мной ими не делился. Мы только обратили внимание, что после его убийства 28 февраля на сайте появилось заявление тогдашнего представителя СК Маркина (это мы тоже давали в эфире) о том, что есть сведения о том, что ему поступали угрозы в связи с Charlie Hebdo . Вот это то, что я сам знаю.

— У Вас есть с собой какие-то распечатки с сайта Эхо Москвы ?
— Да, я принес с собой заверенный блог, который назывался Исламская инквизиция , от 9 января 2015 года, который, с точки зрения Бориса (как я его понимал) сдетонировали вот такую агрессию со стороны руководства Чечни в отношении его.

— А это единственный был источник детонации или там могли быть и более глубокие причины?
— Я не знаю.

— После того, как 27 февраля произошло убийство, какие-то угрозы исходили в Вашем отношении?
— В моем отношении, насколько я знаю, выступал бывший глава администрации президента Кадырова, после чего я на время должен был покинуть страну на несколько дней это было 1 или 2 марта вместе с семьей, и вернуться через 4 дня, когда мне было сказано аккуратно, что угроза снята. Я не вдавался в подробности, поскольку говорили люди, которые должны были об этом знать.

— Понятно. Сейчас какие-то угрозы поступают в Ваш адрес?
— Ну, я не знаю, что вы называете угрозами…
Я считаю, что да: когда в Чечне проводится многосоттысячный митинг со словами Долой Венедиктова! , когда Рамзан Кадыров упоминает меня в своем Instagram и глава его администрации ну да, я считаю, что это угрозы! Я всегда очень серьезно отношусь к тому, что говорит и делает Рамзан Кадыров.

Мне рекомендовали сегодня не приходить (понимая, что я назову фамилию главы Чечни) — и мне говорили, моя семья выступала против того, чтоб я пришел сюда сегодня, что это повышает мои риски. Но мне кажется очень важно, чтобы суд, присяжные знали, что у Бориса были такие опасения.

…Адвокат Муса Хадисов (защитник Анзора Губашева): Алексей Алексеевич, как относился Немцов Борис Ефимович к религии вообще к мусульманской, христианской?
С враждебностью, или любовью, или нейтрально?
Венедиктов: Знаете, мы с ним этого никогда не обсуждали. И я за ним не замечал никакого особенного отношения ни к какой религии. Единственное: когда он был Первым вице-премьером, была комиссия по перезахоронению останков убитых членов царской семьи. Он очень тесно взаимодействовал тогда с патриархом Алексием я знаю, я часто их видел вместе. Но это была не религиозная, а государственная деятельность. Я не могу сказать верил он в кого-то… Не обсуждали просто.

— К мусульманской религии была какая-то у него агрессия?
— Никогда с этим не сталкивался. Я вообще должен сказать, что по отношению к любой религии (включая мусульманскую), мне кажется, что он был индифферентен.

— Еще один вопрос: были ли у Бориса Ефимовича друзья из чеченцев?
— Честно говоря, не знаю.

Адвокат Шамсудин Цакаев (защитник Заура Дадаева): Что именно в блоге Немцов высказал по Charlie Hebdo ?
Венедиктов: На самом деле он по Charlie Hebdo ничего не высказывал. Он назвал этот пост Исламская инквизиция . И он говорил в блоге: Сейчас мы свидетели средневековой исламской инквизиции. Пройдут века, ислам повзрослеет и терроризм уйдет в прошлое. Но ничего не делать сейчас тоже не стоит . Собственно говоря, упоминания Charlie Hebdo здесь вообще нет.

— … Вот Вы говорите, что Вам выделена охрана в связи с этими вопросами…И здесь вопрос еще касается того, что Вы сказали, что с Вас сняли эту охрану…
Вам была какая-то угроза и Вам сказали, что в данный момент этой угрозы уже не существует. Но Вы не сослались на источники: кто Вам сказал, что эта угроза с Вас снята?
— Правоохранительные органы. Сообщили, что непосредственная угроза моей жизни снята. Я тоже не хотел получить шесть пуль в спину! Я понимаю, что некоторые хотят стать мучениками я не хочу.

— Как Вы считаете: сидящие на скамье подсудимых совершили данное преступление?
— Не знаю, уважаемый. Это дело присяжных и суда. Я свидетельствую только о фактах, которым я был свидетелем.

…Адвокат Магомед Хадисов (защитник Шадида Губашева): Борис Немцов не говорил Вам, что ему поступали угрозы из других регионов, помимо упомянутых?
Венедиктов: Я сейчас попытаюсь пояснить. Он не говорил вообще о том, что ему поступают какие-то угрозы он считал публичные выступления главы Чечни угрозами. Вот так бы я объяснил. А вот конкретные письма, звонки он мне не говорил.

Выслушав мнение сторон, суд постановил в ходатайстве представителей потерпевших о допросе свидетеля с участием присяжных отказать в связи с тем, что его показания не являются относимыми доказательствами по настоящему уголовному делу

Интересна статья?

0 комментариев *